Узнай врага

В последний миг я сумел укротить ошалевших псов и крикнул им: «Хей, хей! Уходим отсюда». Собаки взяли влево и помчались прочь, а демоны защёлкали языками, досадуя, что я ушёл от них. Вот как было дело! – Пламяслав перевёл дух и закончил: – Ежели мы встретили пришельца, то где жилище на нартах? Где труба? Не было там ни того, ни другого, сам видел. А стало быть – колдун.

Вождь пожал плечами – мало ли какие пришельцы бывают?

– Ты видел раны у волков, – говорил он. – Будь это колдун, он бы наложил заклятье. А тут словно зверь рогом пронзил.

Головня и Сполох, прислушиваясь к спору, выкладывали по кругу снежные брикеты – один на другой. Сполох толкнул товарища в бок, прошептал:

– Покажи им находку.

– Не буду.

– Покажи, дурак!

– Отстань.

Вождь подсел к костру, принялся устанавливать по бокам от него стояки с развилкой поверху, чтобы разогреть кровянку. От огня шёл густой дым. Ложбина погрузилась во мрак, сделавшись похожей на мутный омут среди серебристого озера.

Подумав немного, вождь сказал сыну:

– Поднимись, глянь ещё раз, нет там наших?

Сполох сорвался с места, взлетел на возвышенность, постоял, всматриваясь. Потом замахал кому-то, крикнув:

– Эгей, сюда!

Вождь встал и тоже поднялся по склону.

– Вон они, вон! – тыкал рукавицей Сполох, показывая куда-то.

Пламяслав отрешённо сидел у костра. Чуть поодаль бродили лошади – пробивали копытами наст, подцепляли зубами прошлозимнюю несытную траву и ягель.

– Ладно, иди Головне помоги, – сказал вождь.

Сполох вернулся к товарищу, задорно бросил ему на ходу:

– Едут, голубчики.

Спустя некоторое время, они услышали далёкий голос Огонька:

– Мы думали, ты это… за холмы ушёл, вождь. А там, за холмами-то, ну… мёртвое место. Обманул нас Большой-И-Старый. Вот так.

Вождь смолчал.

Вскоре пропавшие родичи въехали в ложбину – все трое. Впереди – Светозар на кобыле, за ним – Жар-Косторез, последним – Огонёк на собачьей упряжке.

– Мртвй мст. Нд хдть.

Огонёк соскочил с нарт, затараторил:

– Мёртвое место, вождь! Надо это… уходить. Нельзя тут оставаться.

Он переводил речь отца. Сам Светозар говорил с трудом. Пять зим назад медведь своротил ему челюсть, и с тех пор вместо слов у того получались лишь отрывистые звуки, которые он проталкивал сквозь плотно стиснутые зубы.

– Клдн, – гудел он. – Йг чр.