Автостопщица на Кавказе

 – Не страшно? – увидев мой отрицательный кивок головой, селянин добавил: – А что мужа с собой не взяла?

Я не ответила, да моему собеседнику это было не нужно. Он болтал без умолку сам, рассказывая, как ездил на Чёрное море, где видел настоящих дельфинов.

У ближайшей деревни он меня высадил, свернув по своим делам.

Местные дети, увидев меня, вежливо поздоровались.

Со стороны поля подошёл какой-то колхозник в классической засаленной спецовке и долго смотрел на мой рюкзак. После поинтересовался, куда я иду «с такой большой сумкой».

– В сторону Саратова. Правильно двигаюсь?

– Правильно. – он помолчал и спросил с надеждой: – Закурить не найдётся?

– Вы же видите, я с рюкзаком, пешком, – усмехнулась ему в ответ. – Значит, я – за здоровый образ жизни,

– Это хорошо, если за здоровый, – задумчиво кивнул он. – А я вот так не могу.

Мужик, тоскливо оглядев огромное поле, отправился в сторону деревни.

У дороги на обочине росла яблоня, на которой висели спелые, румяные яблоки. Я подумала, что раз двигаюсь по «колхозной» дороге, грех не воспользоваться сельскими дарами.

Скинув рюкзак, я забралась на дерево и набила карманы яблоками. Было в этом хулиганское воспоминание детских шалостей. Это подняло настроение.

Смачно похрустывая яблочками, я отправилась по дороге дальше.

18. День третий. Неприятные азербайджанцы

Справа и слева Старосаратовского тракта тянулись поля и перелески. Это был классический русский пейзаж, которым можно было любоваться бесконечно. Я даже перестала жалеть, что попала на эту дорогу.

Не прошла и километра после деревни, как сзади послышался шум машин. Обернувшись, я увидела две неспешно ползущие в горку фуры. Не сильно надеясь, что они остановятся, подняла руку для голосования.

Первая машина затормозила.

Дверца открылась. На пассажирском сиденье оказался мужчина, по виду похожий на калмыка. Он был грязный, чумазый и какой-то всклоченный. Я в недоумении замерла. Зачем машина тормознула? Куда садиться, если пассажирское место занято?

За спиной калмыка показалось загоревшее лицо пожилого водителя кавказской национальности.

– Садись, – крикнул мне он и указал на калмыка. – Он на мое место ляжет.

Что-то ёкнуло в груди. Словно бы внутренний голос сказал, что не надо садиться в эту машину. Но когда мне освободили сиденье, я всё-таки поднялась в кабину.

Тот мужчина, который до этого сидел в пассажирском кресле, лег на спальное место водителя и что-то сказал на своем языке.