Апокрифъ

 – Он больше, чем кто-либо другой, гордился принадлежностью моей Тайны к Ордену. Во время наших скитаний он оберегал меня от любой беды. Нет, это никак не он! Да как я, право, мог про него такое помыслить?!

Граф, однако, сказал:

– Не надо раскаиваться, сын мой. Раз уж мы стали на путь рассуждений, то любое предположение должно быть взвешено до конца. И это превосходно, что вы пришли к некоему выводу, опираясь не на одни только чувства, но и по здравым размышлениям. Пожалуй что, и я с вами соглашусь – отец Иероним тут ни при чем.

И стало быть…

– Стало быть, мы в тупике, – сокрушенно вздохнул фон Штраубе.

– А вот здесь я с вами никак не согласен, – покачал головой Литта. – Мы вступили в лабиринт, а в нем каждый нащупанный и обозначенный тупик – это самая надежная веха на пути к выходу. Плутая, двигаясь покуда на ощупь, мы неуклонно приближаемся к нему, сын мой. Сей тупик обозначил только одно – что надо поискать несколько в стороне. До сих пор мы напоминали, как в той притче, глупца, который ищет потерянную вещь вблизи фонаря, словно лишь там она и могла потеряться.

Точно так же мы искали злоумышленника среди орденских братьев, ибо все они для нас, можно сказать, под фонарем. Мы знаем о них почти все, знаем, за вычетом каких-то минут, что и когда они делали, знаем, что каждому из них ведомо устройство старинной орденской ловушки. Но отец Иероним совершенно справедливо сказал, что такое устройство могли изобрести и заново, как заново изобрели тот же порох через много веков после китайцев.

– Но – кто же тогда? – спросил фон Штраубе.

– А вот на этот вопрос, – сказал комтур, – мы найдем ответ не скоро, если найдем его вообще. Слишком огромен этот город. Посему вопрос должен быть задан иначе: не “кто”, а “почему”.

– И вы догадываетесь – почему?

– О, только предположения!

– Каковы же они?

– Мне почему-то кажется, что дело в неосторожных словах, которые вы произнесли в карете, – помните?

– Но в карете не было никого, кроме орденских братьев, – напомнил фон Штраубе.

– А вы вспомните, что я ответил вам тогда, – сказал комтур. – Я ответил, что и воздух здесь обладает слухом.

– Полагаю, вы шутили?

– Нет, я только позволил себе прибегнуть к образу. В действительности же воздух – порой превосходное укрытие для некоторых невидимок.

– Вы верите в невидимок? – удивился фон Штраубе.

– Имел повод поверить, – вздохнул граф.