Апокрифъ

Вот гвардеец Двоехоров отсалютовал шпагой одному из проезжающих мимо экипажей, а затем непонятно за что погрозил кулаком вытянувшемуся перед ним городовому. Вот повстречался разъезд конногвардейцев, вот, скрипя снегом, куда-то вышагивала рота егерей. Да и прохожие, даже статские, не сновали, не шли, а тоже именно вышагивали со строгой военной выправкой, и платьем более походили на военных. Таков уж был санкт-петербургский штиль, отчего этот холодный город тоже напоминал какой-то военный орден, только не рыцарский, а более соответствующий здешней суровой природе и нынешним временам.

На повозку с рыцарями, правда, косились, но делали это без усмешек – усмешки, видимо, также мало подходили под устав этого угрюмого города, где и роскошные дома были, как казармы, строго вытянуты в линии вдоль рек, подобных фортификационным рвам.

И только дети здесь еще оставались детьми. Когда мимо повозки с рыцарями проезжала дорогая карета, фон Штраубе услышал детский голос, донесшийся из ее окна:

– Mon pйre, regadez! Le dйfile des comйdiens!

Почувствовав стыд, он с некоторой укоризной посмотрел на комтура.

– Странствуя по Аравийской пустыне и увидя благословенный Господом замок сей…

Между тем холодные белые мушки, уж не аравийские никак по происхождению своему, все убеляли и убеляли его непокрытую голову…

Глава III

Аудиенция, во время которой комтур Литта иногда ступал по весьма тонкому льду, а на барона фон Штраубе сошло наитие

– Странствуя по Аравийской п-пустыне и увидя… увидя благословенный Господом з-з-замок сей… – с трудом, немного заикаясь, выговаривал коленопреклоненный комтур – видно, за дорогу до самых костей промерз.

Фон Штраубе, тоже, как и все рыцари Ордена, коленопреклоненный, тем временем, хоть и следовало глаза приопустить, этим наставлением, полученным от комтура, пренебрег и, не в силах себя перебороть, вопреки этикету взирал на государя.

Император был невысок, но довольно статен и складен. Лицо его при всей подчеркнутой строгости выражения, приличествующей торжественности момента, из-за некоторой курносости императора казалось улыбающимся.