Двадцать сигарет в пачке

– Выпей, сын мой, чего пригорюнился? Выпей, и тебе откроется истина – ты живой, светит солнце, за тобой идут твои женщины и дети, перед тобой целый мир. Не так плохо, а?!

Ной жадно припал к кувшину и, допив до дна, икнул.

– Нет, Баал. Этот мир принадлежит тебе, а Ной лишь твой преданный раб, ик!

Он протянул кувшин, требуя, чтобы ему налили ещё.

Адам наполнил его кувшин и взял ещё один для себя. Неожиданный оптимизм пробудил в нем жажду к общению.

– У нас все как-то раньше не было времени спросить тебя о семье.

Ной осушил кувшин и снова икнул, виновато улыбаясь.

– Ооо, ик! Благодарю, Баал, Ной не жалуется. Ной благодарен всем праотцам за своих детей, ик! Вот, к примеру, этот. Сим, иди сюда, рыжая бестия! Целуй руку Баал-спасителю! Ной просит господина отметить его. Он способный к пониманию сложностей. Почти как ты, Баал. Ной видит его своим наследником, но, ик, если Баалу он не по душе, то у Ноя для него есть другой.

Он отвесил подзатыльник смуглому верзиле.

Адам отхлебнул ещё вина и ухмыльнулся.

– А почему он такой чёрный? Сын мой, тебе что, не хватило воды помыться?

Икнув одновременно, Адам и Ной разразились хохотом.

– Если Баалу не нравится темнокожий сын Ноя, – он махнул рукой на Хама, – уйди отсюда, у Ноя есть для него бледнолицый сын. Вот – Япет!

– Всемогущее Сияние! – проревел Адам, – да сколько же их у тебя там?

Он обнял Ноя, но не устоял на ногах, и они рухнули на землю, разразившись самым искренним смехом.

Постепенно к хмельному торжеству приобщились прочие члены семейства Ноя и вскоре радость от осознания спасения вылилась в бурный праздник жизни, на котором нескончаемой рекой полилось вино нового бытия.

Но утро следующего дня Адам встретил с похмельем. Тяжёлым звоном ему вновь открылось видение времени. Преодолевая тошнотворный шум, Адам стал сосредоточенно вспоминать тот миг в течении времени, когда неумолимый закон Сияния вынесет приговор человеческому миру.

Он стал производить расчеты о положении небесных тел, их соотнесение к земле и когда закончил присел от неожиданности открывшейся ему картины. Положение звезд показалось ему странно знакомым. Такое же положение он уже видел когда-то.