Двадцать сигарет в пачке

В этом по-прежнему было хоть чем-то созидательное.

Он стал перебирать Камни Сияния, ворочать, расставлять их в разном порядке в надежде разгадать скрытый смысл их символов. Да, пусть в этом он и не преуспел, зато построил из них хижину у подножия Камня Причины. Теперь он мог сидеть у очага и больше не видеть внешний мир. Тот мир, в котором он больше не видел Сияния. Тот мир, который каждым мгновением своей жизни напоминал о его падении. Между повелителем Эдема и новым миром теперь стояли стены из Камней Сияния с выжженным и тайными символами.

Теперь ничто не сможет нарушить его спокойствия и однажды он разгадает их тайну. Однажды он непременно вспомнит.

В хижине он поселился с возрождённой женой. Часто он подолгу пристально смотрел в ее глаза, желая отыскать ту, что некогда являлась частью его эдемского величия. Но и здесь Адама ждало разочарование. Глаза, которые он видел перед собой, говорили, что теперь в теле Гини живёт другая. Тихая и робкая, она смотрела испуганным взглядом, словно просила прощения, не понимая за что.

Преданно глядя в глаза Человеку, она скромно ожидала мгновений просветления. Кратких минут озарения Светом среди тысячелетий, погруженных в мрачные думы.

Яд Кислого дерева погубил Гини. Адам смотрел на жену, хотел помочь ей, но видел перед собой другую. Это причиняло ему новую боль, провоцируя приступ бешеной агрессии, и он возвращался на вершину скалы предаваться гневу и немому рыданию. Боль утраты была так велика, что яд закипал в Человеке каждый раз, стоило ему подумать о Гини, и ничто не могло остановить поток вырывающейся наружу ярости.

Лишь кротость стала для Евы единственным орудием укрощения гнева Человека. Когда, разрываемый буйством кипящей внутри энергии, он, словно взорвавшийся вулкан, извергал из себя потоки брани и разрушения, она молча опускалась перед ним на колени и гладила его сожжённую кожу, будто старалась смахнуть с неё пыль бешенства.

– Спой ту песню, – попросил ее однажды Адам, когда после долгих ласк наступила минута покоя.

– Какую песню?

– Которую ты пела под деревом.

– Я пела под деревом? – она захлопала густыми длинными ресницами, – прости, такого я не помню. Но если хочешь, то кое-что я всё же сделаю. Смотри!

С этими словами она взяла руку Адама и положила себе между ног.

– Я чувствую, что во мне зреет сила. Но мне нужна помощь, чтобы отпереть ворота ее сдерживающие. Та сила, которая закипает внутри тебя, разрывая все препятствия.