Убить бога

Никто не понимал, а вернее не хотел понять, почему все собрались здесь – у профессора дома. Пошел долгий и томительный разговор. Как и положено в таких случаях, самой ходовой версией произошедшего стало совершенно здравое предположение, что имело место не что иное, как групповое временное умопомешательство.

Вся троица единодушно сошлась на слове «временное», потому как «сейчас» никто себя идиотом не чувствовал. Они настолько были поглощены своей беседой, что не обратили внимания, как «ухнуло» что-то за окном и задрожали готовые выпрыгнуть стекла.

Телевизор они, конечно, не включали, а радио не было и в помине. Так наши друзья остались в абсолютном неведении о произошедшей в Строгино трагедии. Они, как и принято у людей, продолжали считать себя центром вселенной, а значит все самое важное могло случиться и случилось, конечно, именно с ними.

Меньше всего повезло Николаю Ивановичу. Андрей и Маша единодушно решили, что это он, профессор, проводит над ними, бедными студентами, свои нечеловеческие опыты и настаивали на «признании».

Прикусив нижнюю губу и пристально уставившись на Запольского, Андрей нервно постукивал пальцами по столу. Его с Машей раздражало и беспокоило явное нежелание учителя сознаться в содеянном.

– Николай Иванович, эта «карусель со стиралкой» ни в какие ворота не лезет… Уже пора заканчивать, вам не кажется?

– Милые мои, давайте будем реалистами. Не нужно заменять реальность вымыслом, даже несмотря на то, что мы не знаем, что произошло.

Повторяю – я ничего подобного не делал и не смог бы, даже если бы захотел. Мне не меньше вашего интересно, что за чертовщина творится с нами, – совершенно спокойно произнёс Николай Иванович.

– Андрюш, он прав, – вступилась за профессора Мария, – не нужно придумывать небылицы, оставим вопросы открытыми, так даже интересней, – неожиданно для всех заключила она.

– Интересней? – поднял брови Дрюня, – интересней, когда знаешь ответ. Нас кто-то «имеет», а ты говоришь – «так интересней».

Забавно.

Тем временем Загдир Уджа-Гаарович, погруженный в свои мысли, поднялся по ступенькам на шестой этаж к «хате» профессора и остановился, вспоминая, зачем и куда пришёл. Он вытянул вперёд губы и выпучил, округлив, глаза, будучи абсолютно уверен, что это поможет. Так и вышло. Увидев внутри своей головы образ мальчика, Маши и солидного дяди, он искренне обрадовался. Эти трое были очень милы и вызывали у него тёплые приятные чувства.