Убить бога

Но тем не менее этот позитивный факт я неоднократно отмечал в отчетах, когда ходатайствовал о сохранении у вашей популяции статуса охраняемого вида.

Сделав многозначительную паузу, «проводник» продолжил:

– Насколько я понимаю, мы все непосредственно не соприкасаемся в пищевой цепочке, так что вариант скормить кому-либо кого-либо для уменьшения числа переменных в вашей задаче исключается. Тогда остается следующее: Андрюша говорит птичке «до свидания», раз уж поздоровался, ну а Мария Игоревна снимает муравьишку с костюма достопочтенного «доктора наук», сажает на землю и объясняет, как пройти до дома.

Что и было немедленно исполнено, хотя муравья на костюме искали долго и уже отчаялись было найти. Однако Зак при этом стоял, очевидно, задумавшись, и более того, воспользовавшись паузой, залез на дуб, где приметил небольшое дупло и под негодующий писк скворца заглянул внутрь.

– Правда, голубые, – уже спрыгивая на землю, радостно сообщил он, – а ты, Андрюша, выходит, знаком с пернатым, да?

И не ожидая ответа, опять над чем-то задумался.

До метро добежали быстро. Тропинка спустилась вниз вместе с путниками и закончилась под мостом. Железный червяк тоже не заставил себя ждать, с визгом и грохотом подкатил к платформе и усадил в себя наших друзей. Никто из них толком не знал, зачем они едут есть блины, а профессор, честно говоря, судорожно пытался припомнить, как, собственно, их надо печь и есть ли у него дома все необходимое.

Зубовский встретил гостей, жужжа всеми своими 16-ю полосами. Автомобили носились, как пчелы в улье, и с неудовольствием уступали дорогу. Внутри них сидели вечно спешащие и нервные человечки. И как отметил про себя Зак, наверное, их изолировали от нормальных людей в связи с очевидной психической неуравновешенностью и неспособностью адекватно перемещаться в общественном транспорте.

Поднявшись на 6 этаж в старом доме номер 13 дореволюционной постройки, они наконец расположились в огромной по меркам современного человека комнате, называемой кухней. Убранство ее было аскетично, потолки – недосягаемо высоки, а трубы, выкрашенные в глубокий зеленый цвет, вызывали характерный трепет и уважение. Николай Иванович, не говоря ни слова, направился к старинному холодильнику «Смоленск», откуда достал молоко и яйца.