Хроники маяка

Однако из того же источника я узнал кое-что касательно соприкосновения между миром грез и миром бодрствования, и у меня были все основания поверить в прочитанное. Скомканная простыня была усыпана отвратительным черным песком. К тому же, к вящему своему ужасу, я обнаружил в ее складках несколько мелких красных камней, точь-в-точь таких же, которые я видел на просторном уступе таинственной скалы из моего сна. Эти камни, своего рода сувениры из иного мира, я храню в декоративной шкатулке, туда же я поместил и спичечный коробок с черным песком внутри.

При возможности я предоставлю эти диковинные образцы для изучения литологу на кафедре геолого-географического факультета. Полагаю, они его жутко заинтересуют.

При всем моем нежелании вдаваться в подробности относительно самого потрясающего, в худшем смысле этого слова, эпизода моих снов, из-за которого я в диком страхе вскакиваю с постели третью ночь подряд, некое интуитивное убеждение подсказало мне, что именно он, тот последний момент, воплотивший в себе апофеоз кошмара, сражающий невыносимым ужасом, немедленно заставляющий меня проснуться, – является ключевым.

Бескрайняя черная равнина, зыбучий песок и загадочная островерхая скала, к которой меня неизменно влекла таинственная потусторонняя сила. Каждый раз я был вынужден продолжать идти между рядами монструозных деревьев, чтобы не позволить пескам втянуть себя, и только лишь я достигал скалы, как тут же рвался вверх, чтобы удовлетворить какой-то неопределенный интерес.

Благодаря множественным уступам, я без особых усилий взбирался на довольно внушительную высоту, достигая просторного, опоясывающего скалу широкого уступа, в некотором роде террасы, и неизменно упирался в отвесную стену, в которой темнел узкий проход. Потом до меня доносились невнятные голоса, раздающиеся у подножия, и я с опаской, склоняясь над краем террасы, глядел вниз.

Думаю, только испытавший подобный опыт сможет понять сложность, с которой я сталкиваюсь при описании самого дичайшего, самого омерзительного уродства, увиденного мной под скалой.

Он был неожиданно огромен. Стоя на песке, его длинные узловатые руки тянулись вверх и, едва ли, не касались своими тонкими белыми пальцами кромки уступа, на котором я стоял. Большая продолговатая голова не позволяла мне рассмотреть его тело. Однако я мог видеть, как на фоне черных песков белели два отвратительных чешуйчатых хвоста, которые, как мне показалось, заменяли мерзкой твари ноги.