ЛЕВША

 – Дочь второго секретаря местного горкома партии. Не нужен ей ни ты, ни Илюхин! Развлечение у неё такое – дураков между собой лбами сталкивать, вот вас и столкнула, с…чка!

Глава 2

Придя в гостиницу, мы с Василичем пообедали в столовой, после чего он показал, где находится мой номер.

– Не ходи сегодня никуда. Отдыхай! – заквохтал, как наседка, тренер на прощание. – Завтра у нас выходной, подготовимся к полуфиналу, а послезавтра сам бой.

– Хорошо-хорошо, Василич… – клятвенно заверил я его. – Буду сидеть в номере, как пришитый.

Окинув меня напоследок подозрительным взглядом, «усатый нянь», наконец-то, отправился по своим делам, и я смог осмотреться по сторонам. Как и ожидалось, никаких приличных вещей у жителя далёкого посёлка Димы Калитенко не было. Лежавшие на тумбочке наручные часы «Полёт» с поцарапанным стеклом я, при всей своей терпимости, за таковые посчитать не мог.

Тем не менее, проведя тщательный осмотр оставшейся в номере одежды, я вскоре обнаружил в невесть как затесавшихся в Димин гардероб джинсах потайной карман, в котором спокойно лежала сиреневая двадцатипятирублёвая бумажка с профилем какого-то лысого мужика.

В этот момент в номере оглушительно зазвонил красного цвета телефон, больше похожий на музейный экспонат. Не сразу сориентировавшись, я, тем не менее, сообразил поднять трубку и приложить её к уху.

– Дима, ну я не поняла… – тут же защебетала трубка девичьим голосом.

– Динара? – поинтересовался я у невидимой собеседницы.

– Ну а кто ещё? – тут же возмутилась трубка. – Или ты от кого-то другого звонка ждал?

– От Хлои Морец, – выдал я имя первой пришедшей на ум актрисы прошлого, которая, возможно, уже была популярной в эти стародавние времена, куда я угодил.

– Кто это? – опешила Динара. – Какая ещё Хлоя, Калитенко?!

– Доярка из нашего посёлка… – успокоил я собеседницу.

– Дудром! – прокомментировала Динара. – Так во сколько встречаемся и где?

– Сил уже сегодня нет куда-то идти, – скорбно сообщил я в ответ. – Только разве что сама заглянешь ненадолго проведать, буду рад.

– Ты чё такой наглый стал, Калитенко? – возмутилась девушка и тут же нелогично поинтересовалась. – Какой номер?

– Триста семнадцатый.