Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #3

Дождавшись, пока все обсудят новость и разойдутся, Юра, мысленно перекрестясь, улучил момент и треснул вредного одноногого по затылку, а потом, кое-как его связав, выскользнул за ворота и стремглав понёсся за ушедшим в снегопад бывшим инспектором.

– Бога молил, – говорил он, блестя глазами, – чтобы Вы не бросили меня, не уехали… Тогда мне конец был бы… Тогда бы всё…

Серёге от этих слов стало стыдно – именно так он и планировал поступить, да, наверное, и поступил бы, не затормози перед ними автобус. Однако не признаваться же в этом…

– Нормально, – уставившись в окно и стараясь не встречаться взглядом с собеседником, бросил парень.

Мужичок потупился, зашмыгал носом. Со стороны казалось, что он попросту стесняется попросить об этой услуге. Ничего, это поправимо.

– Держи, – Иванов великодушно протянул свой смартфон Юрию. – Позвони, скажи, что живой.

– Не могу, – глухо признался тот. – Номеров не помню.

– Понятно, – только и смог протянуть бывший инспектор, с ужасом осознавая, что он и сам не помнит ни одного номера близких ему людей. Всё на звонилку свою надеется, на все эти «облачные» сервисы. «Нет, обязательно нужно выучить, мало ли что» – дал он себе сходу обещание и даже срок установил – два дня.

* * *

Из-за усилившегося снегопада и практически нулевой видимости, автобус стал ехать совсем уж медленно – не более двадцати километров в час.

Иванов от нечего делать снова посмотрел прогноз погоды на экране смартфона – солнечно. Но не успел он в очередной раз помянуть метеорологов, как медленно, по черепашьи перезагружающийся сайт выдал вместо солнышка большую снежинку с невинной подписью про ожидаемые снегопады, перемежаемые порывами ветра и гололедицей.

Зло хмыкнув и спрятав аппарат обратно, Серёга спросил у мужичка:

– И много вас там таких бедолаг?

Интерес был, по сути, праздный. При всей муторности ситуации у бывшего инспектора вполне хватало опыта понимать, что заяви он сейчас в полицию о незаконном лишении свободы, подними шумиху – дело кончится пшиком. До истинных хозяев не дотянутся, работяги – почти всегда забитые и не имеющие своего мнения – свидетельствовать не станут, мотивируя извечным: «Ну его.