Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #4

Бес открыл пакет, достал бутылку, посмотрел зачем-то через неё на свет. После спрятал.

– Я понял, что ты хочешь мне сказать, – совершенно неподходящим к его образу, густым, сочным баритоном ответил он. – Не знаю, как и реагировать… Никогда в такие глупые ситуации не попадал.

– Да никак не реагируй, – вмешался Швец, которому надоело тут стоять и смотреть, как эти двое неуклюже подбирают слова. – Мы пришли тебе «Спасибо» сказать. Мы сказали. Дальше сам решай, что тебе с этим, – палец призрака ткнул в пакет, – делать.

Хочешь – выпей, хочешь – вылей. Никто тебя не вербует и ни на что не толкает.

– Хам ты, – с чувством ответил бес, перекладывая в очередной раз звякнувший пакет из одной руки в другую. – Потому…

В это время ранее виденная незнакомка вышла из кладбищенских ворот и ожидаемо направилось к Мерседесу. Из салона выскочил водитель в приличном костюме, оббежал машину и распахнул перед ней дверь. Та села внутрь, не удостоив его даже кивком благодарности. Словно пустое место, а не человек перед ней был.

Антон, не желая дослушивать, что там ему собрался высказать бес, с любопытством поинтересовался:

– А кто это? Видел – у памятника стояла. Даже боюсь подумать, сколько такая красота стоит. Олигарша.. хиня… не знаю, как правильно «олигарх» в женском роде произносить.

– Это? – зачем-то переспросил выходец из Ада, недовольно посматривая на Швеца. – Это – Солодянкина Виктория Егоровна. Бизнес-леди. А памятник, к которому она ругаться приезжала – её матери.

Солодянкиной Марье Павловне.

– Ругаться? – не скрывая удивления, уточнил Сергей, тоже не отводивший взгляда от шикарного автомобиля, который как раз закончил разворачиваться и начал стремительно набирать скорость, мягко шурша шинами по асфальту.

– Ага. Именно ругаться. Она каждую неделю приезжает по разу, а то и по два. Поначалу проклинала мать, потом молила о прощении, но так… один хрен на крик срывалась, – с готовностью ответил бес прежним голосом пропойцы.

Похоже, удивление неординарным поступком сотрудников Департамента Управления Душами прошло, и он вернулся в привычный образ. – Теперь придёт к могилке, встанет с краю и шипит, точно гадюка. Требует отпустить.

– Ничего не понял, – честно признался Швец. – Ругается? Требует? От мёртвой?

– Именно так! Тут её историю все наши знают. Проклятая она. Думает – матерью.

Выставив вперёд ладонь, Иванов призвал всех к молчанию и вызвал такси.