Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #4

 – Права ты, Машуля, права…

Посерьёзневшее лицо обожаемого домохозяина заставило девушку прикусить язык. «Вот зачем сказала? – думала она. – Испортила такие чудесные посиделки. Серёжа с Антоном так интересно рассказывали… Нет, же, нужно мне было взлезть со своим бабьим мнением!»

Ситуацию требовалось срочно спасать, и Маша пошла проверенным методом – перевела зашедший в ненужные дебри разговор на события прошедшей ночи.

– Одного я не поняла, – деловито отщипывая кусочек тараньки, начала домовая. – С чего та злодейка подружку убить захотела? Ты хоть и объяснил про то, что она прощать не умеет, однако не верится мне.

Такому повороту был рад и Иванов. Ответил с удовольствием, кратко и честно:

– Мразь она эгоистичная. И проклятие тут не при чём. Сама, похоже, со всеми отношения перепортила, а потом виновных искала. И убить бедную Валюхину приказала для самоутверждения, чтобы самой себе показать, какая она принципиальная и несгибаемая. Моральный урод с деньгами.

И тут в себя вернулся Антон. Довольный, счастливый, рот до ушей. Не вслушиваясь в беседу кицунэ с напарником, призрак почти закричал:

– Дружище! Одолжи карточку! Я отдам! Коньяку хочу! Лучшего!

Косой взгляд на Машку. Пиво с утра – это одно, а вот тяжёлая артиллерия – другое… Однако та махнула рукой.

– И оливки возьми. И Розочку позови!

Посмеиваясь, Иванов пошёл в коридор, извлёк из куртки бумажник, достал из него пластиковый прямоугольник, способный в эти минуты осчастливить друга.

Прислушался. Из кухни доносилось:

– Лайм нужен… Сыр, только смотри у меня, не вздумай дешёвый брать! Я тебе сорта запишу… Конфеты…

После каждого наименования раздавалось довольное поддакивание Антона, который, наверное, впервые как в той жизни, так и в этой, с непоказным усердием рвался в продовольственный магазин.

А ещё Сергей радовался тому, что его затея там, в доме Солодянкиной, удалась.

Идея пришла прямо на пороге особняка, после слов друга про изменение голоса. Что называется, на нервах. Первым делом, войдя в здание, Иванов попробовал ощутить ток в проводах. Он хорошо помнил, насколько беспокойна и отзывчива эта субстанция – дальняя родственница его Дара. Получилось сразу.