Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #4

Зная Машин характер, Швец немного втянул голову в плечи, состроил покаянную физиономию и искренне признался:

– Ёлки… Я и забыл, что сегодня суббота.

– Нормально. Машуль, не дуйся, сегодня ненадолго, – наконец подал голос Иванов. – Я на кладбище собирался сгонять. Надо тамошнему бесу пузырь вручить за помощь. Помнишь, я тебе про него рассказывал?

Антон кивнул. Историю про мальчика-мажора, его обличённого властью отчима, о роли нечисти во всей этой эпопее и видеоролике на главной площади страны он в своё время слушал в подробностях, без правок и купюр.

Убедившись, что гость понимает, о ком идёт речь, Сергей продолжил:

– Его хоть Марек, демон наш дружественный, и нагнул для помощи в приказном порядке, однако работу тот сделал на отлично, не грех и спасибо сказать.

– Думаешь, ему твоё спасибо очень нужно?

– Не знаю, – хозяин квартиры пожал плечами. – Но отблагодарить надо, бес сделал больше, чем от него требовалось. Такое нужно ценить, особенно среди этого контингента.

Чуть подумав, Швец согласился:

– И то верно. С собой возьмёшь?

***

Сторожка при въезде на кладбище оказалась заперта.

– Не иначе, носит его где-то по своим делам, – озвучил очевидное Швец. – Будем ждать?

Перед тем, как ответить, Сергей посмотрел на солидный, позвякивающий стеклом пакет, который он крепко держал в руке; на небо с лениво плывущими по нему облаками; на траурную процессию, несколько сумбурно выстраивающуюся перед машиной-катафалком в ожидании, когда из неё извлекут гроб с покойником; на асфальтированный пятачок парковки перед центральными воротами, откуда недавно отъехало доставившее их сюда такси.

Вряд ли бес далеко ушёл – у него здесь порт приписки. Скорее всего, где-то неподалёку шляется.

– Подождём, – решил Иванов, отходя к дальнему от дороги углу домика, где стояла урна, а на подтаявшем весеннем снегу виднелись многочисленные чёрно-серые пятна от сигаретного пепла и имелась чистенькая, полированная от постоянного пользования, скамейка.

Достал сигареты, предложил Антону. Закурили, искоса посматривая на наконец-то сформировавшуюся, редкую колонну людей с венками, гвоздиками и немного растерянными, старательного избегающими прямого визуального контакта друг с другом, лицами.

Вразнобой, словно стараясь перекрыть громкостью свою несыгранность, задул в трубы и ударил в тарелки оркестр.