Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #4

Так что разговор идёт о самой обычной перестраховке, вполне логичной для всякого здравомыслящего человека. Отнеситесь к этому как к лёгкой простуде – отдохните, отоспитесь. И не бойтесь, – Сергей вновь пустил в ход виноватый взгляд. – Мы всегда рядом.

В этот раз подействовало хуже.

– Не верю я вам, – искренне заявила Валюхина, снимая пальто.

Инспектор в этом даже не сомневался. Он и сам прекрасно понимал, что несёт откровенную чушь. Ну не было у Иванова времени хорошо продумать легенду. Физически не было.

– Зря, – ответил он женщине. – Вы же всего не знаете…

В ход пошёл второй психологический приём – любопытство. Люди любят узнать что-нибудь… эдакое, делающее их причастными к государственным или следственным тайнам, к тайному клубу посвящённых в новости «не для всех». А если им дать ещё и снисходительно порассуждать на заданную тему, с почтением выслушивая их «бесконечно мудрые» замечания и наставления по борьбе с преступностью, своевременно поддакивая и грамотно акцентируя беседу на наиболее интересующих деталях, то можно узнать очень многое, практически не задавая прямых вопросов.

Не стала исключением и «подзащитная». По заметно затрепетавшим крыльям носа и слегка порозовевшим мочкам ушей стало понятно – женщине жутко интересно узнать «Всё». И уговаривать, против ожидания, не пришлось. Такая незамысловатая наивность лишь подтвердила первое впечатление об Ирине Дмитриевне: простая, в какой-то степени затюканная бытом и роднёй, немного любит поскандалить и не откажется от внимания к своей особе.

Быстро переодевшись, «подзащитная» села напротив, попутно прогнав детей к себе. Матери она ничего не сказала, и бабка пристроилась тут же, на третий табурет.

– Может, чаю? – предложила Валюхина.

Сергей согласился. Совместное чаепитие – самое то для задушевной беседы.

Пока хозяйка хлопотала, извлекая из глубин навесного шкафа чашки понаряднее, колдуя с заварником и бегло протирая тряпкой и без того чистый стол, старуха начала разговор:

– Вы спрашивайте.

Присутствие третьего лица в планы Иванова не входило. Дети никогда не бывают откровенны при родителях, однако та основательность, с которой пенсионерка расположилась на табурете, не оставляла никаких надежд на конфиденциальность.