Вспомнить все

Приятное воспарение вверх сменилось знакомым стремительным падением вниз, расслабляющее, окутывающее тепло сменилось опаляющим жаром. Он почувствовал, что его тело-вихрь несколько раз, скручиваясь в мощную пружину, яростно било в этот светящийся тоннель, пытаясь вырваться из него. Тщетно. Его неуклонно, словно мощным пылесосом, засасывало вглубь. Вот появилась эта страшная точка, в которую ему суждено врезаться на огромной скорости.

– А-а-а, – поверженный вихрь, сдавленный со всех сторон пылающими стенками тоннеля, вытянутый в одну линию-струну, с истошным воем рушится вниз…Вспышка, и все вокруг мгновенно окутала черная пустота.

– Мистер Хью, для первого сеанса достаточно. Я боюсь за Вашу психику. Отдохните, а вечером мы продолжим, – перед глазами медленно сфокусировалось лицо узкоглазого старика. Только теперь оно не улыбалось.

Старик подошел к двери и нажал кнопку. Тотчас в ней открылось окошечко, в нем мелькнуло лицо охранника, дверь распахнулась. Старик вышел. Вместо него в комнату вошли трое атлетически сложенных парней – охрана.

Щелк, и на руки одеты наручника, щелк и такие наручники на ногах. Несколько уверенных движений и ремни на руках, ногах, груди, привязывающих Хью к креслу, отстегнуты. Американец встал и, семеня ногами, в сопровождении охраны, вышел из комнаты. Страшно болели, истерзанные ремнями, руки, ноги, грудь. Через пять минут он уже был в подвале.

Сегодня вечером процедура повториться в обратном порядке: вывод из подвала, кресло, пристегивание к нему ремнями, снятие наручников и улыбающийся старичок, умеющий руками и голосом превращать его в вихрь.

«Господи, только бы они ничего не узнали, – от отчаяния Хью Брэдлоу хотелось биться головой о стену. Стена в подвале была белой – ее предусмотрительно оббили каким-то мягким материалом.

Вашингтон. 10.00 по местному времени.

– Первый, первый, я пятый. Мы на перекрестке M street и North Capitol street. Фон полторы единицы, остается неизменным.

– Вас понял, пятый.

Постойте пока на месте. Мы сейчас как раз анализируем данные со всех точек.

Получив кодированный электронный импульс, черный автомобиль необычной формы подъехал к обочине дороги и замер на месте. Первое, что приходило на ум, при взгляде на него, это было уже полузабытое слово граммофон. Большая, метра полтора в диаметре труба, установленная на крыше автомобиля, быстро сужаясь и скатываясь с крыши, ныряла в то место, где у нормальных машин должен быть багажник.