Любимец Бога (дилогия)

Но Всевышний окунул нашего героя в болото. В чавкающую, вонючую трясину… мягкую трясину… на временно оккупированной территории, выражаясь языком Совинформбюро.

Восемьдесят процентов чуда уже было сотворено. Оставалось чуть-чуть.

В качестве «чуть-чуть» Господь избрал жителей небольшой деревушки, видевших падающие самолеты и на мгновение расцветший в небе парашют. Они вытянули, находящегося в беспамятстве летчика, и в копне сена, под носом у немцев переправили к партизанам…

– Дальше уже было сравнительно просто, – Северский взглянул на взволнованного Борриса.

– Он же потерял глаз. По-моему в двадцатом веке еще не умели имплантировать новые глаза.

– Не умели, – легко согласился Северский. – Ему вставили просто стеклянный имитатор.

– Но…

– Из госпиталя он был выписан с резолюцией: «Годен без ограничений».

– Невероятно!

– Следует добавить, что этот таран был четвертым на его счету. Столько таранов больше никто не совершал. Это абсолютный рекорд. Кстати, то, что твоему тезке не удалось выпрыгнуть из горящего самолета в том полете тоже можно считать везением, – и, отвечая на недоуменно-вопросительный взгляд своего молодого собеседника, полковник пояснил, – спускающихся на парашютах летчиков, летчики другой стороны просто расстреливали в воздухе… Такая была жестокая эпоха, – через паузу добавил он, словно оправдывая далеких предков.

– А когда это произошло?

– Тринадцатого августа тысяча девятьсот сорок второго года, – тут же последовал ответ. – Кстати, на «ARK», Борис Иванович, вы попали в аккурат над новгородской землей

.

Полчаса спустя, спускаясь в лифте, полковник службы безопасности Игорь Николаевич Северский мысленно, напротив фамилии Ковзана поставил галочку.

«Один есть. Теперь отец Сергий».

Объединенная Русь. Украина. В двадцати километрах от г. Славутич, Киевской обл. Почти за два года до описываемых событий. 3 сентября 2188 года. Среда. 18.20 по киевскому времени.

Темные лики святых невозмутимо сверху вниз смотрели на толпу, застывшую перед алтарем.

– Братья и сестры! Так отстоим же наше право, дарованное нам Самим Всевышним, получать вечную жизнь от Него Самого, – голос священника грозно рокотал в церкви.