Любимец Бога (дилогия)

 – Интересно, так кто же он?» – уже в который раз начальник базы задавал себе этот вопрос.

Объединенная Россия. Украина. Крым, г. Партенит. Санаторий Министерства обороны «Крым». Почти за два года до описываемых событий. 31 августа 2188 года. Воскресение. 8.40 по киевскому времени.

Кусочек хлеба взмыл в голубизну неба. Через секунду он уже падал вниз с высоты двенадцатого этажа. Морская чайка, привычно спикировав, схватила его и по плавной, размашистой дуге развернулась в сторону синевшего неподалеку моря.

– Да, огорошили вы меня, Игорь Николаевич. Я – и вдруг любимец Бога, – невысокий темноволосый парень задумчиво ломал кусок хлеб.

– Вообще-то, любимец Бога – это не узаконенный термин. Его ввел академик Хохлов. Знаете такого? – полковник Северский вопросительно посмотрел на Бориса Ковзана.

– Слышал. Но признаться – ничего конкретного. Знаю только, что он физик.

– Для начала и этого достаточно. Так вот, этим термином академик предложил называть людей, которым везет в жизни.

– Мне кажется, слово «везет» предполагает случайность.

– То есть вы считаете, что случайно спаслись при аварии ракетоплана «Х–3»? – уточняюще спросил полковник.

– Во всяком случае, предпочитаю не связывать это с вмешательством высших сил.

– Математики подсчитали вероятность вашего спасения. Они создали математическую модель вашего полета в открытом космосе. В ней учитывались время взрыва «Х–3», его линейные и угловые координаты в момент взрыва, скорость катапультирования кресла и ваша собственная масса.

– Надо же, легче угадать в «Спортлото», – Борис чуть усмехнулся.

– Это еще не всё. Если учесть, что для вашего спасения необходимо было вращение пилотского кресла в строго определенной плоскости, иначе бы вы попросту изжарились, то вероятность спасения становится просто исчезающее малой.

– И в этом вы видите руку Бога?

– Милостивую руку, – уточнил Северский.

Командир ракетоплана «Х–3», капитан военно-космического флота Вооруженных Сил Объединенной Руси Борис Иванович Ковзан задумался. Вдруг вспомнилось, как в открытом космосе американцы пытались подставить орбитальную станцию под него – пушинку, по сравнению с многотонной махиной станции.