Любимец Бога (дилогия)

А остальные… пусть подыхают и не засоряют генофонд.

– Игорек, остальные – это девяносто девять и куча девяток после запятой процентов. И вполне возможно, что туда войдем и я, и ты.

– Иван, – через паузу вновь донеслось с другого континента, – ты же понимаешь, со временем, благодаря прогрессу затраты на обеспечение второй жизни уменьшатся настолько, что все, действительно достойные, будут получать ее.

– Игорь, ты действительно в это веришь?

– Да, Ваня, и в День Веселья, без всякого «надсмотрщика», я это тебе объясню.

– Хм. Знаешь, ведь в арабском мире и в том же Китае технология второй жизни запрещена. А прогресс там шурует, дай Бог нам так.

– Ну, во-первых, хотя там и официально запрещена эта технология, но всякие арабские шейхи и партийные китайские бонзы вторую жизнь получают, – начал возражать Переверзев.

– У вас получают, у чиновников ООН. И за большие деньги, – тут же уточнил Иван Антонович.

– Не я это решаю.

– Ну, понятно, – ухмыльнулись в Европе.

– Ваня, не ерничай.

Везде есть недостатки. А насчет прогресса… Ты сам понимаешь, законы развития этносов и понятие пассионарности никто не отменял. Мы, белые, – старая нация. И по всем законам природы должны вырождаться. Но не сидеть же и покорно ждать, как какой-то араб или китаец станет могильщиком нашего этноса. Надо бороться. Отсюда и переманивание лучших умов планеты к нам, и обеспечение нашим пассионариям второй жизни. Может и удастся обмануть матушку Природу. Может, синтезируем какой-нибудь ген пассионарности и привьем всем белым.

– Тогда у китайцев глаза из узких круглыми станут.

– Это точно! Да и вообще, любое крупное открытие непременно сначала сопровождалось воплями: «Запретить!», «Дьявольское изобретение» и другими не менее «доброжелательными» эпитетами. Ваня, прогресс человечества не остановишь. Если в начале было сказано «А» – появился Хомо сапиенс, то надо говорить и «Б» – овладевать огнем, небом, ядерной энергией, космосом, клонированием и технологией бессмертия в том числе.

– И гиперпространством, – донеслось из Европы.

– Да, и гиперпространством… Ваня, а чего это ты вспомнил про него?

– Да так, к слову пришлось.

– А…, – недоверчиво донеслось с американского континента.

– Как Нина? – заполняя неловкую паузу, спросил Иван Антонович.

– Приболела что-то. На сердце стала жаловаться.

– А врачи что?

– Говорят ничего страшного. Просто возраст.

– Передай ей от меня привет и пусть скорее выздоравливает.

– Спасибо.