Метаморфозы сознания

Только Хелена делает это осознанно, а нормальные люди – нет.

Нормальные люди. Ну да. Тут и спорить не о чем. Она – ординатор. Среди ординаторов нормальных нет. Драгомиров ей каждый день об этом напоминает.

И ничего ужасного в своём выводе Хелена тоже не видела. Нечто вроде ядовитой мурены, нечто вроде осьминога с ядовитыми щупальцами, нечто вроде ракоскорпиона. Возможно, их и можно показать в каком-нибудь фильме. Но это ведь потенциально реальные существа, не больше того. Зачем снимать о них кино?

– Вы дадите санкцию на исследовательскую миссию? – подал голос Драгомиров.

Он был мрачен и угрюм. Впрочем, он всегда был мрачен и угрюм, точно ему только что сообщили о смерти любимого хомячка. Другим Хелена его никогда не видела.

– Да. Но, Иван, вы же понимаете, что в этот раз безопасность должна быть абсолютной? С вами отправится усиленная охрана.

– Без проблем, – Драгомиров пожал плечами, и всё же Хелена увидела, как в его глазах вспыхнула злость. – Но возглавлю миссию я.

– Разумеется.

Тогда через неделю.

– Неделю? – на лице Ивана не дрогнул ни один мускул. – Зачем столько времени?

– Нужно хорошо подготовиться, – серьёзно ответил Эдмунд. – Наберите пока себе команду. Ваш лимит – десять человек, ещё шестерых пришлёт служба безопасности. Я направлю вам список, когда они разберутся.

– Хорошо, – Драгомиров глубоко вздохнул. – Тогда разрешите откланяться.

Эдмунд кивнул. Хелена собралась было подняться, но советник жестом остановил её.

– Останьтесь, доктор Моргенсен.

Если не возражаете.

Иван молча вышел из кабинета, даже не оглянувшись. Разумом Хелена понимала, что он взбешён, но в душе по-прежнему царило совершенное спокойствие. Вот они, гены ординатора: полное отсутствие эмпатии. Ещё один подарок учёных.

Дверь закрылась, и воцарилась тишина.

– Не буду ходить кругами, и моё, и ваше время слишком ценно, – нарушил молчание Эдмунд. – Мы хотим восстановить проект «Метаморфоз».

Это известие не прошло мимо нервной системы Хелены, и девушка вздрогнула.

Грандиозный генетический эксперимент на людях столь же грандиозно провалился в конце двадцать первого века, лет за десять до Чёрного дня. Под давлением напуганной общественности даже в Китае приняли закон о запрете генных изменений человеческого мозга. О более либеральных странах и говорить нечего.

Причиной стала лишь одна ошибка, но этого хватило с лихвой.

– И что требуется от меня? – спросила Хелена, уже зная ответ.

– Генетический материал.