По следам мечты

Нам открыла сильно сдавшая женщина, в засаленном халате, с бегающими глазками и жуткой косынке.

– Здрасьте, – поприветствовал я, – нам бы пол-литру.

– Полтинник, – с усиленным ударением на втором слоге произнесла Зойка, явно показывая, что ее товар не дешевка какая-то, а потому стоит соответствующе.

– Идет, – кивнул я и протянул заранее заготовленную купюру.

Зойка придирчиво оглядела бумажку, словно кому-то в мире может прийти в голову подделывать пятьдесят рублей. Но я не возражал, хотя вид хозяйки квартиры уже не вызывал желания покупать хоть что-то, что можно употребить внутрь.

– А чего ты так мало попросил? – ожил Сокол. – Нам же литров двадцать надо.

– Сначала попробуем, – ответил я. – Выкинуть пятьдесят рублей не так жалко, как две штуки.

– И что, – снова задрожал Сокол, – нам придется сюда снова возвращаться?

– Ну, можем здесь продегустировать, – пожал я плечами. – Только придется из горла пить. Ты как?

– Да хоть с пола, лишь бы через этих не ходить.

Появилась Зойка с пластиковой бутылкой, в которой плескалась мутная жидкость.

– Вот, – протянула она бутылку.

– Послушайте, – сказал я, не торопясь забирать купленное, – мы с другом идем на праздник и нам нужно больше алкоголя. Литров двадцать сможете нам налить?

– Двадцать. – Глаза Зойки округлились от жадности. – Это две тыщи.

– Деньги есть, – уверенно сказал я и достал две зелененькие бумажки. – Но мы же не можем вслепую покупать, надо сперва попробовать.

– Поняла, – засуетилась Зойка и снова захлопнула дверь.

– Ты чего? – удивился Сокол.

– Сейчас увидишь, – успокоил я его.

И правда, бутлегерша появилась с нашей бутылкой самогона, но в этот раз она в придачу передала нам маленький пакет.

– Только не шумите, – попросила она и захлопнула дверь.

Мы спустились на цокольный этаж и устроились на подоконнике. Щедрая Зойка положила нам в пакет четвертушку черного хлеба, четыре стрелки зеленого лука и маленький кусочек сала, а на самом дне – о чудо! – нас радостно приветствовали два пластиковых стаканчика.

– Живем, – радостно сказал я и разлил по первой.

Ну что сказать, «Далмором» и не пахло. Пахло тухлыми овощами и чем-то неуловимо убийственным с химическим оттенком.

– Господи, какая гадость, – прохрипел Сокол и стал отчаянно заедать проглоченное.

– Ну вот, а ты говорил двадцать литров, – ухмыльнулся я и закурил. Послевкусие было еще хуже, чем привкус.