Репетитор 2. Чисто семейное дело

На Сашкином лице появилось уже знакомое мне выражение упрямства.

– Я это чисто конкретно! Ты должен взять меня с собой!

– Кем? Вторым пилотом? Будешь бежать за багажником?

Девушка нахохлилась, как воробей на проводе. Её губы начали кривиться, в уголках глаз появились первые слезинки.

– Ну послушай, Сергей, для меня это очень важно! Я всю жизнь мечтала увидеть отца! Эх, да разве ты сможешь меня понять!

Сашка начала беспомощно всхлипывать. Это было так по-детски непосредственно и искренне, что сердце у меня сжалось.

– Не реви! – строго сказал я. – Что ты как ребёнок! Я же по делу еду. В командировку. А у тебя даже загранпаспорта нет.

– У меня вообще никаких документов нет! – плаксиво выкрикнула Сашка. – Только справка из милиции об утере!

– Меньше нужно было с разными дебилами пьянствовать, – заметил я всё так же строго.

– А твоё какое дело с кем я пьянствую?! Ревнуешь что ли? Все вы москвичи такие: грамотные, чистенькие, правильные. Куда уж мне, дуре грешной! У-у-у-у-у… ненавижу вас!

Сашка закрыла лицо руками и зарыдала в голос.

– Ну хватит плакать, Сашенька.

В ответ только отчаянный рёв.

– Ну перестань. Я, конечно, не обещаю, – вырвалось у меня помимо воли. Рёв стал немного тише, – но, может быть, что-нибудь придумаю.

Рёв плавно снизился до приемлемого уровня и перешёл в горький плач.

– Александра! – сменил я тон. – Прекрати реветь! Я посмотрю, что можно сделать.

Плач сменился сопением. Между прижатых к лицу пальцев на меня глянул большой серый недоверчивый глаз.

– Честно-честно?

– Честное пацанское! – засмеялся я, радуясь, что бурный поток слёз наконец-то прекратился.

– Смотри, не обмани, – всё ещё всхлипывая проговорила упрямая девчонка, – а то удачи не будет!

– Ладно, не каркай, вещая каурка, – не остался я в долгу.

– А ты не доводи меня, – заявила Сашка, успокаиваясь. – Ты, Серёжа, не волнуйся. Я тебе верну все деньги, которые ты на меня потратишь. Заработаю и отдам. Мне же много не надо. Ем я чуть-чуть. Если хочешь, буду кушать через день, а?

Девушка просительно заглянула мне в глаза. Она уже несмело улыбалась.

– Посмотрим. Может, будешь голодать через два дня на третий, – великодушно пообещал я.