Когнитивная симфония

– Значит, её тоже в карантин. Идём.

Объяснить Андрею, что происходит, никто не удосужился. Но голова на плечах у него всё же имелась: не надо было иметь мозги ординатора, чтобы догадаться обо всём самому. Здание – скорее всего, больница, раз уж его и Соль собрались помещать в карантинную камеру. Женщина в красно-белом комбезе – медицинский исследователь, или по-простому врач. Цветовая кодировка рабочей одежды, судя по всему, здесь соблюдала те же стандарты, что и на Фрейе.

– Сколько будет длиться карантин? – спросил Андрей, обрадовавшись про себя, что стоять наверху не придётся.

– Несколько дней, пока мы проверим образцы ваших тканей, – не оборачиваясь, сказала медик. – Хотя я и сомневаюсь, что вы заразны.

– Меня никто не пустил бы в космос, будь я болен, – усмехнулся Андрей.

– Разумеется. Но все совершают ошибки.

– Где меня поместят? – он шагнул на лестничную площадку.

– В лучших условиях, которые мы сможем обеспечить.

Дежурные фразы. Фальшивые обещания. Всё как везде – Андрею даже показалось, что никакого крушения не было, не было и путешествия сквозь фиолетовую пустошь, а на самом деле он упал куда-нибудь в горы Беллерофонта, и теперь местное начальство думает, что же с ним делать. Лишь всплывший в памяти светлый диск Финна развеял сомнения.

– Что это за город?

Ему никто не ответил.

Больница встретила Андрея холодными белыми коридорами, точно такими же, как и везде – что на Фрейе, что на Беллерофонте, что на других планетах они строились по одному образцу, и здесь всё выглядело так же, вплоть до аккуратных динамиков системы оповещения на потолке. Вкупе со всем остальным это позволяло сделать однозначный вывод: здешние колонисты – не пришельцы, очень похожие на людей, не земляне, сумевшие вновь выйти в космос после разрушительной войны, и ещё много «не».

И вопросов только стало больше.

Несмотря на заявления о карантинных камерах, пилота отвели в самую обычную палату. Андрей отметил про себя эту оговорку: собеседники упорно молчали насчёт того, где же он всё-таки очутился, но информация просачивалась – в конце концов, думать и смотреть ему никто запретить не мог. Раз нет карантинных камер, значит, на планете нет инфекций.