Сценарий 19/91. Быль о том, как я потерял страну

Накопленные знания основ мастерства, умение грамотно рифмовать слова и внятно высказывать мысль – помогают выполнять заказы. Назревает событие – нужен сценарий. Он появляется, живёт и пульсирует, когда воплощается в реальное действо. Непредвиденные неточности вытекают в досадные накладки и скребут нервы исполнителей, а удачные попадания в цель – вызывают восторг, сравнимый с эйфорией. Но вот, прошло событие, и тут же сценарий можно выбрасывать за ненадобностью. Написанное к сроку – оказывается абсолютной пустышкой, никому не нужной шелухой.

Однажды мне позвонили из какого-то центра, созданного для отмывания бюджетных средств при одном из мимолётных начальников культуры Москвы по фамилии то ли Капков, то ли Копков, и сказали: «У тебя же, наверное, накопилось много сценариев. Прислал бы ты их нам, поскольку мы хотим собрать архив, или выпустить нечто вроде сборника в помощь работникам…» «Какой пустяк! – ответил я – Сейчас вышлю» – и выслал им на электронную почту почти весь свой архив за пятнадцать лет.

Эффект превзошёл ожидания. Контора заткнулась навек, ибо, видимо, захлебнулась в объёмах непотребного говнища. А ведь, каждый такой сценарий проходил этапы защиты, утверждения, выделения средств и воплощения в жизнь. По окончании произведённых по тем сценариям безобразий – участники получали гонорары, а начальство – благодарности, премии и даже регалии. Теперь же все те слова и тексты стали такими же мёртвыми, как машины, пиво и бензин в романе «Лангольеры» Стивена Кинга.

Тридцать лет назад я не особо задумывался над тем, почему сценарии воплощаются на миг, чтобы тут же и сдохнуть. Заказная писанина ничего другого не подразумевала, но, при всём притом, жадность моя замахивалась на саму вечность, которая нафиг никому не нужна. Иначе откуда бы взялись тексты, написанные не на заказ? Вот и ещё один текст сохранился с 1991 года и нашёлся теперь довольно кстати.

017 Молодой ортодокс и старый авангардист

Ещё вчера звенела капель, а теперь снова зима. Там, за окном, вместо капели, ругаются незнакомые мне люди. Здесь же, в комнате парковского художника, вообще ничего не звучит и никого нет, кроме меня.

Где вы, прекрасные нимфочки и тумбочки? Придите, потешьте меня, ленивого и скучного.