Тёмный человек. Книга вторая

Во всяких там демонов, призраков, злых колдунов и чёрную магию, – заметил гусар, праздно вертя в руках курительную трубку из тыквы-горлянки. Ему чертовски хотелось курить, но из-за дам он не решался и с нетерпением ждал остановки.

Мельхиор, повинуясь жесту своего патрона, поднял крышку шкатулки, и путешественники склонились над её удивительным содержимым.

– Какая странная коллекция, – произнесла Мелодия, беря в руки тяжёлый перстень.

– Осторожнее, мадемуазель, – не сдержался Мельхиор. – Эта вещица может оказаться опасной!

Мелодия удивлённо посмотрела на молодого человека своими пронзительными чёрными глазами.

– Почему этот старый перстень опасен?

– Если надеть перстень на палец и произнести заклинание, то вы превратитесь в невидимку, – ответил нотариус вместо своего помощника.

Мелодия живо повернулась к старику.

– А вы знаете это заклинание, месьер?

Тот улыбнулся девушке.

– Ну что вы, мадемуазель. К сожалению или счастью, никто на свете его уже не помнит.

Мелодия со вздохом разочарования положила перстень обратно в шкатулку.

– Как жаль. Наверное, было бы интересно…

– А зачем так много кинжалов? – показал ротмистр трубкой на шкатулку.

– Став невидимым, человек должен был окропить Тёмного Человека святой водой и осыпать землёй с могилы Святого Вилема, потом пронзить ему кинжалами руки и ноги, а последним кинжалом сердце. И, наконец, прочитать в молитвеннике какую-то убивающую молитву. Счастливчик, исполнивший всё в правильной последовательности, мог больше не бояться Тёмного Человека и дожить до глубокой старости.

Все проклятия и наложенные на него злые чары навсегда пропадали.

– Однако довольно сложная процедура, – заметил Гильбоа. Тем временем, насладившись произведённым впечатлением, нотариус велел Мельхиору убрать шкатулку обратно в саквояж. Юноша немедленно исполнил приказание. На душе у него было неспокойно. Ему казалось, что от этой древней шкатулки исходит какое-то непонятное зло. Всем своим существом Мельхиор ощущал, как зло наполняет почтовую карету.

Разум отказывался верить, но сердце подсказывало, что вот-вот произойдёт что-то ужасное. Это ужасное неотвратимо надвигается, оно уже совсем близко. Спрятав саквояж под сиденье, Мельхиор устроился у окна и тихонько прошептал, сделав охранительный знак рукой: «Гведикус, отврати беду, даруй удачу!»

Гведские сёстры достали нехитрую снедь, разложили её на откидном столике и, дружно пробормотав слова молитвы, принялись обедать.