Доля ангелов

 – Как саблей полоснула! А всего-то коготком… Не кошка, а мутант какой-то, убийца прямо. И сразу испарилась, а больше в руки не давалась. Только тетка Маша с ней и может справиться.

– Да! – забегал по кабинету Филипп Айноа. – Да!

– Ты чего, Филек? – Комаров смотрел недоуменно. – Заболел, нет?

– Порядок, – улыбнулся начальник отделения Интерпола. – Я вспомнил. Вот. Важное дело. Да. Хорошее дело!

– А, ну если хорошее… – полицейский не договорил, и его брови поднялись домиком, когда он увидел, как иностранец лезет в стол и достает литровую бутылку «Столичной».

 – Ого! Праздник нынче?

– За дело можно, Мьироныч, – твердо сказал Алькальде и хищно улыбнулся.

– И даже нужно, – мгновенно сориентировавшись, подхватил Комаров. – Гнатюка позвать?

Глубокой ночью изрядно поддатый интерполовец сидел и поспешно тыкал в клавиши «пентиума» (который ему все-таки удалось реанимировать с помощью Юрки Симановского). Он то и дело промахивался, попадал не в те буквы и злобно матерился на родном языке.

Составляя донесение в испанский филиал Интерпола, Филипп Айноа мысленно уже видел триумфальное возвращение домой, новое звание, широкие перспективы и полное восстановление доверия у шефа.

– Я им всем покажу… – бормотал он, мешая русские слова с баскскими и английскими. – Я ее достану, bai! Eskerrik asko, мистер Комарроф!

Под утро, когда хмель из головы Алькальде изрядно повыветрился, он внезапно замер и застонал в отчаяньи, понимая, что передать свой доклад по электронной почте не сможет никак и ни за что.

В этом отношении Дальнередькинск был просто какой-то черной дырой, жители которой прекрасно обходились без такого само собой разумеющегося блага цивилизации как интернет и даже междугородний телефон.

– И это что, город? – схватился он за голову. – Они называют это городом… Да по сравнению с этим наши горы, наши Euskal Herriko где-нибудь в Айскарри – просто какой-то проспект в час пик! Но как же быть… как же быть, черт его дери?

Дождавшись, когда начнется рабочий день, интерполовец тяжело вздохнул, повертел отпечатанный на стареньком принтере (чудесным образом имевшемся в его распоряжении) доклад и поплелся на почту.

– Тьеть Галь, – сказал он в зарешеченное окошечко, лучезарно и белозубо улыбаясь. – Надо письмо… заказное. Испания.

– Адрес четко написал? – грозно спросили из окошка, и Филипп Айноа невольно съежился. Почтмейстер тетя Галя была женщиной монументальных габаритов и обладала таким же выдающимся голосом.