Доля ангелов

Вскоре, едва не вышибив небесные врата, заявился Чума, непрерывно чесавшийся и сморкавшийся на пол. Громко и непочтительно он высказал все, что думает о зажравшихся бюрократах. Потом зловонно харкнул на сафьяновый сапог Уриилу и удалился, предупреждая, что уходит в отпуск и «горе вам, посмевшим меня из отпуска этого вызвать без нужды». Не успели успокоить Чуму – шатаясь от переутомления и оглашая все вокруг жалобными проклятьями, приполз Голод, осыпая все вокруг колючими хлебными крошками из вывернутых карманов.

Разговор с ним вышел такой, что озверевший Михаил не выдержал. Архангелы едва успели собрать нарды и выскочить из приемной.

– Да провалитесь вы все! – орал Михаил, вытрясая крошки из сапога, и пространство вокруг него закручивалось в черные дыры, которые в испуге разбегались окрест. – Сколько можно?! Каждая тварь дрожащая! Право имеет! Да я сам!

Он схватил свой меч и ринулся на Землю.

Вернулся Михаил тихим, закопченным и задумчивым. Стараясь не глядеть никому в глаза, он пробрался к себе и долго что-то писал и переписывал.

Когда архангел вышел, он держал в руках свиток, перевитый золотым шнуром и запертый пламенной печатью.

– Значит, так, – мрачно сказал он дожидавшимся коллегам. – Упорные, значит. Нужен Пятый. Точно.

Тогда-то и был созван Совет. И решение оказалось таким – нужен столяр Иван Петрович Корытов.

Столяр Иван Петрович Корытов стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу, и бубнил под нос, нервно пощипывая кустистую бороденку:

– Ну я прямо не знаю… Это что же получается? Мне бросай все и беги теперь с этими оглоедами, болтайся туда-сюда?

– А то ты занят! – ехидно заметил Гавриил, развалившийся на резном троне и вертевший в руках тюремного вида финский нож.

– А как же! – оживился Корытов и стал загибать мозолистые пальцы, – Этому построй дворец из единого куска Мирового Дуба. Ладно. Построил. Тому – жезл из ветви этого ясеня… да чтоб его, из головы вылетело… во едрить… а! Иггдрочиля, кажись! Тоже вынь да положь! Вынул, всю душу вымотал.

Третий приходит и сразу молниями сверкать, пятый, десятый… Одна девчонка нормальная надысь была – деревянные башмаки попросила.

– Петрович, – проникновенно сказал Уриил, положив столяру на острое плечо могучую ладонь и сверкая алмазными зубами. – Надо, Петрович. Человек ты основательный. Был. Каждую мелочь учитываешь, въедливый по-хорошему.