Доля ангелов

– Шагай отсюда, дядя! – озверев при слове «церковь», прошипел дьявол. Он почесал грудь, обтянутую линялой майкой с надписью «Angels Fall First» и стал демонстративно глядеть в потолок, насвистывая что-то не особенно мелодичное. На рукаве майки, криво прицепленный булавкой, болтался значок с фамилией продавца – «С. Лукавый». Дьяволу фамилия очень шла.

– Ишь ты, – насмешливо отозвался Иван Николаевич, – а как же маркетинг? Привлечение покупателя?

– Вас таких – за пучок пятачок нынче! – парировал Лукавый.

 – Предложение опережает спрос!

Продать душу буровой мастер на пенсии Иван Николаевич Редько собирался давно. Первый раз эта мысль пришла к нему в голову и намертво застряла в большом шишковатом черепе после того, как он посмотрел по телевизору какой-то фильм ужасов. Жена давно уснула и тихо посапывала в постели рядом, а Редько лежал без сна и крепко думал.

«Вон оно, как получается! Продал мужик душу – и ни забот ему, ни хлопот. А что прожил после этого всего лет двадцать, так я больше и не потяну, Севера поизносили, укатали сивку.

Не-е, точно, надо продавать, пока не поздно».

После этого Иван Николаевич нашарил у кровати очки и пошлепал босыми ногами на кухню, где до утра сидел и производил расчеты, стараясь прикинуть – сколько же будет стоить пожилая, но еще крепкая душа. Выходило, что прилично.

– Так… Пил, значит… Конечно, пил. Но в меру, – шевелил губами Редько, поделив тетрадную страницу на две половины и аккуратно вписывая достоинства души в графу «Приход», а недостатки – в «Расход».

Оказалось, что недостатков не так уж и много. Ну да, выпить буровой мастер был не дурак, и крепкого словца не чурался – так нынче кто без этого? Курил Иван Николаевич редко и мало, с женщинами был вежлив, в обычной жизни не хамил. А если и гаркнет на буровой – так с этими охламонами по-другому никак. Чужого не брал, врать старался поменьше, да и то начальству. А это, как известно, не грех.

– В церковь не ходил, – укорила проснувшаяся жена, которая долго не могла понять, что делает супруг на кухне, в три часа ночи.

– Экая беда! – пожал плечами Редько. – Оно и к лучшему, а то пришлось бы каяться за то, что душу вздумал продать. А так – атеист и все тут. И ваших нет!

К утру душа была расписана и разложена по полочкам. И тут Иван Николаевич здорово растерялся, потому что понял, что не знает, куда с этим добром идти. Полистал газеты с бесплатными объявлениями, но нигде не было ни слова про куплю-продажу души.