Доля ангелов

– Чудеса, – констатировал Просветов, опять легко нагнулся, почесал теплое брюхо и пошел в комнату, шаркая войлочными тапками по линолеуму.

Зверушка сидела на подоконнике и разглядывала фикус в горшке. Старик зажмурился и потряс головой. Нет, точно не привиделось – фикус прямо на глазах тянулся вверх.

– Ты это… смотри только, чтобы он тут не разросся совсем! – шикнул хозяин, а потом вздохнул:

– Таня-то моя его любила шибко, пока жива была. Ухаживала. И я тоже стараюсь, хоть грабки-то у меня корявые, не женские, – и Захар Васильевич показал шерстистому созданию свои заскорузлые, разбитые работой ладони, с которых мозоли не сошли даже после пенсии.

Бело-розовый пискнул что-то радостное, и спрыгнул с подоконника, хлопнувшись четырьмя толстыми лапами. А потом – вот только Просветов моргнул – и зверушка исчезла. Была – и нету, как сдуло.

– Вот такая вот загогулина, – растерянно сказал старый токарь.

На душе было легко, весело и чисто, прямо как после короткого, но бурного дождя летом, который смывает всякое дрянное и оставляет после себя яркое небо.

Просветов еще немного поразмыслил, стянул с поясницы пуховый платок козьей шерсти, которым подвязывался от прострела, и зашаркал к двери. Выйдя на лестничную клетку, он поднялся этажом выше и позвонил в дверь, обшитую деревянными планками, со щегольски начищенной медяшкой, на которой был вычеканен номер квартиры – 37.

– Тимофеевна, вот ты мне скажи – спятил я, ли чо ли? – с таким вопросом, пожав плечами, он шагнул в прихожую к соседке.

Дарья Тимофеевна Стахеева, бывший директор библиотеки поселка Красный Перегон, ответила не сразу. Сначала она опустила со лба на переносицу очки в тонкой металлической оправе, а потом придирчиво изучила лицо Просветова.

– Да что ты меня изучаешь, как в музее? – буркнул он.

– Сам же спросил – спятил или нет? Да вроде нет, все тот же, хоть и ума шибко тоже не прибавилось, – отозвалась Дарья Тимофеевна. – заходи уже, не стой столбом.

– Тут такое дело…

* * *

– Значит, говоришь, сначала чай у тебя выдула эта животина, а потом еще и фикус вытянула?

– Сам бы не поверил, если бы кто рассказал, Тимофеевна! Так ведь плохим зрением не страдаю, это ты у нас окуляры носишь… Да и белой горячки вроде тоже нету.

– Повезло тебе, Захар, – вздохнула Дарья Тимофеевна и подперла щеку кулаком, продолжая помешивать ложечкой в стакане. – Это ведь грациозник к тебе пришел.