Режущие слух звуки тишины. Сборник рассказов

«Хорошо» – написал он и ушел к своей кровати.

Когда я утром проснулся, Сони рядом не было.

Ее появления у нас в комнате по ночам в выходные дни, когда идиотов забирали домой, стало традицией.

Но Веню нам не удавалось взять с собой.

– Я могу только тебя, – объясняла Соня. – Только ты это понимаешь. Моя страна не может открыться каждому.

Она была очень рассудительна, не по возрасту.

Летом у нас появился новый завхоз.

Полный, в очках, с потными руками, которые он постоянно обтирал об халат.

Тогда наши ночные полеты сменялись его приходами.

Он приходил уже под утро. Соня спала, и я накрывал ее одеялом с головой, чтобы Семен Палыч не заметил лишнего человека.

Он крался на цыпочках, но я просыпался, этот звук рождал во мне чувство опасности.

Завхоз заходил, некоторое время прислушивался, потом подкрадывался к постели Вени, вставал на колени, засовывал одну руку под халат, а второй начинал гладить тело мальчика, чуть слышно шепча:

– Какое прекрасное создание! Ты так прекрасен! Как же я тебя люблю! Это невыносимо!

Если бы не мой слух, то я бы никогда этих слов не услышал, они звучали, как дуновение ветерка.

Я так завидовал Вене – есть же человек, который так его любит!

Хотя Вениамин и писал мне:

«Я его боюсь.

Лешка недолго существовал в моем сознании, как друг.

Однажды пропал Венин блокнот, в котором были записаны его слова, которые не звучали, в том числе и внесенные туда в ночи выходных. Пока мы искали пропажу, Лешка, злорадно ухмыляясь, наблюдал за нами, а потом несколько раз бегал в комнату идиотов в конце коридора, возвращался довольный.

В ближайшие выходные, когда Соня ночью пришла к нам, я услышал поспешные шаги, следовавшие за ней, и вот в нашей комнате вспыхнул свет, на пороге стояла завуч младших классов Нина Васильевна – «Нива».

Наказание последовало в понедельник во время обеда дошкольников и учеников первых трех классов.

Меня и Соню раздели догола и выставили на общее обозрение. Раньше таким наказаниям подвергались только дошколята.

Идиоты смеялись, тыкали в нас пальцами, даже кое-кто из психов криво усмехался.