Уйти, взявшись за руки

Баха удивляется:

– А они-то зачем сюда припёрлись? Неужели думают, что смогут покорить вершины знаний?

– Мама мия! Ничего ты не понимаешь в жизни, подруга, – говорит Машка. – Вот как раз эти слабоодарённые Обморок с Авогадро в Институт точно поступят.

– Как так? – таращит узкие глаза Баха.

– Потому, что у их родителей лялярд денег. Бизнес-класс!

– Вот ты где! – радостно кричит Родионову Кирпичонок, заглядывая в холл. – А я ношусь по Институту, как шар по бильярду, – ищу тебя. Не высшее учебное заведение, а какой-то лабиринт Минотавра! Запросто можно потеряться.

Кирпичонок проваливается в свободное кресло. Его буйные волосы торчат в разные стороны, как у сумасшедшего профессора.

– Уф, выдохся!

Тем не менее он энергично трясёт апатичные ладони Обморока и Авогадро.

– Кирпичонок. Евгений Кирпичонок.

Авогадро берёт пульт от телевизора и начинает переключать каналы.

– Что ты делаешь? – недовольно произносит Обморок. – Пускай бы американское мочилово шло.

– Баловство для детского садика.

– Авогадро у нас известный меломан, – хихикает Обморок. – Похавает феназепамчика и включает «Пикник». Сидит, тащится.

– Сейчас все ведутся на австрийскую биксу с бородой, а я за старый добрый советский рок, – невнятно шепчет Авогадро, не отрывая мутных глаз от экрана.

– На ТВ ты «Пикник» не найдёшь, – замечает Кирпичонок. – Сейчас всю эстраду голубые заполонили.

– Давайте лучше о шмали, пацаны, – понижает голос Обморок. – Я бы покурил, а нету. Как вы считаете, в Институте можно достать приличную шмаль?

– Я думаю, что у товарища Баблояна за деньги можно достать всё, – улыбается Кирпичонок.

– А есть что-нибудь, что у Баблояна невозможно достать?

– Что нэ можно за дэньги, можно за рэальные дэньги.

– С «бабками» у нас неважно, – огорчается Обморок. – Родаки гнетут не по-детски. Мамка мне сказала: «Не будешь учиться, будешь на папкином заводе батареи коричневой краской красить», кароч.

– А я сейчас в общаге такую красотку видел! – меняет направление разговора Кирпичонок.

Отвлёкшись на минутку от возни с телевизором, Авогадро пренебрежительно бросает:

– Не стоит заморачиваться, братан. Не играй с этой идеей. Ни одна пипетка тебя ничему хорошему не научит. У этих тёлок один секс на уме!

Машка Коневодова внезапно гаркает:

– Кукукина, не звени так ложечкой! Бесишь.

Галя сконфуженно выгребает ложку из стакана.