Блеск тела

Если бы Фрутков знал, что за камнем охотится Человек с Вертикали, он вряд ли бы стал участвовать в аукционе. Это Моня заверил его, что никаких проблем не будет.

– Короче, тырщик, жду камень до понедельника. Постарайся, Моисей. И заруби себе на своем длинном носу: лучше семь раз покрыться потом, чем один раз инеем!

На этой тревожной ноте нетёплый разговор был закончен. Человек с Вертикали вернулся в большую политику, а Фрутков в гнездо разврата, то есть на диван. Ноги Шире уже курила халявную дурь, запивая весёлый дым коллекционным белым вином и тупо лупозрела богатого клиента.

Из-за дури её мозг был вял, поэтому прошло не менее трёх минут, прежде чем Ноги Шире обратила внимание на то, что на лице Фруткова уже нет большой улыбки. Остался только большой нос.

– Ты что такой законтаченный, Мося?

– Собирайся, Света, – ответил Фрутков, пеленаясь в алый шёлковый халат с вышитыми драконами – банальную хрень за две тысячи долларов. – Мне подумать надо, и жена скоро приедет.

– Залез такой загадочный, а слез такой задумчивый, – немного презрительно заметила Ноги Шире, послушно принимаясь натягивать дешёвый бадлон.

Люба, бывшая коллега Ноги Шире и нынешняя жена Фруткова, могла послужить серьёзным поводом для внезапной разлуки. Двадцатилетняя блондинка с круглым лицом, пронзительным голоском и интересным заскоком, Люба дико боялась птиц. Она говорила, что в детстве её испугал злой петух. С тех пор курицу она не ела. Однажды Фрутков предложил ей вместо ребенка завести волнистого попугайчика.

Люба немедленно отреагировала оглушительным воплем: «Какой ужас! Это же птица!» Как-то летом в её комнату залетел воробей. Люба в панике выбежала на улицу и ждала там, когда птичка улетит.

Едва Ноги Шире покинула особняк Фруткова, неугомонный мобильник снова разразился весёлой песенкой Дунаевского. Фрутков с опаской глянул номер. Пограничник! Лёгок на помине. Силовик! Генерал с золотым пистолетом и унитазом. И снова не вовремя!

– Как поживаешь, дрыщ? – прогудел Пограничник в сотовый, как в трубу.

После неприятного звонка Человека с Вертикали Фрутков был готов к грубому обращению. Он спросил:

– Можно узнать, товарищ генерал, по какому поводу «дрыщ»?

– «Сверкающий Могадишо»! Кстати, не знаешь, почему великолепный камень назвали именем какой-то уебанской деревни? «Сверкающий Могадишо»! Ты этот Могадишо видел?

Ещё один коллекционер. Фрутков вздохнул.