Сказание об Иле

Невысокий покатый берег, покрытый густым рыжим мхом и мелкими, величиной с бусину, голубыми цветочками, плавной линией окружал темную воду. На берегу стояло одинокое старое дерево. Его корявые ветки раскачивались и скрипели. И причиной тому были не дуновения ветра, ветки качались как будто сами по себе. Они тянулись к воде, а когда достигали ее поверхности, то окунались в нее, бесцеремонно нарушая покой озерца, а потом снова поднимались вверх.

Обоз проехал еще немного.

– Человек, – донесся неуверенный голос одного из царских слуг, что ехал впереди.

Роха, до этого будто дремавший, выпрямился в седле и посмотрел вперед.

Он увидел на дороге сгорбившийся силуэт.

Человек сидел вытянув вперед ноги.

Преградившим обозу путь оказался старик, с изнуренным страданиями лицом.

Сквозь редкие грязные волосы, проглядывала немытая плешь.

На испещренном глубокими морщинами лбу заметно выделялась черная, вероятно выжженная, отметина, под ней нависали домиком седые, густые, как у филина, брови.

– Старик! Эй, старик! – громко обратился к сидевшему на дороге один из воинов. – Ты, живой?

Плешивый старик продолжал сидеть на земле, в полном безмолвии и не обращая внимание на окруживших его людей. Один из обозчиков хотел уже спрыгнуть с коня, чтобы растолкать старика, но Роха остановил его.

– Уйди с дороги, старик, или наши кони раздавят тебя! – обратился Роха к безмолвному человеку и почти сразу взмахом руки указал путь вперед.

Возничий, молодой парень, управлявший первой повозкой, замешкался. Он нервно поглядывал на Роху, на плешивого, опять на посланника и снова на старика. Вероятно, парню не хватало опытности, чтобы правильно понять, что от него требуется, но так или иначе обоз не двигался с места. Все остальные сопровождавшие обоз также находились в смятении – решимость посланника раздавить беднягу возмутила их, и они роптали, переглядываясь меж собой.

Роха гневно посмотрел на возничего.

– Вперед! – прикрикнул он на паренька.

– Ну-у-у!

– Что с тобой? – с непониманием обратился к посланнику подъехавший ближе Туро.

– Не знаю… – словно очнувшись, ответил Роха под укоризненными взглядами своих товарищей. Он и вправду не понимал, откуда в нем взялась безжалостность по отношению к этому старику, да и с чего вдруг.