Прививка от космоса

– Знаю, – буркнул я, – на инструктаже говорили. Куда прыгать-то?

– Прямо к террикону. Перед самым склоном будет вход в лифт. Такой сортир гофрированный, его ни с чем не перепутаешь.

– Куда-куда идти? – переспросил я. – К какому еще террикону?

– Ну, где маяк светит.

– Какой маяк? – не понял я. – Инфракрасный, что ли?

– Сейчас, погоди… – пробормотал голос. – Теперь видно?

Справа от меня загорелся неяркий голубой огонек. Далеко, почти у самого горизонта… впрочем, горизонт здесь намного ближе, чем на Земле.

– Вижу, – сказал я. – Начинаю прыгать.

– Осторожнее, – посоветовал голос. – Слишком высоко не взлетай, прыгай над самой землей. И фонарь включить не забудь.

Я мысленно обругал себя последними словами и включил фонарь. И немедленно зажмурился, ослепленный немыслимым белым сиянием. Казалось, свет фонаря уткнулся даже не в зеркало, а в какой-то фотонный усилитель, что ли…

– Только не на полную мощность, – добавил голос. – Тут если яркий свет включить, такая белая мгла наступает, какую и на Чукотке не увидишь.

Я уменьшил мощность фонаря и с некоторым опасением открыл глаза. Действительно, местный лед под ярким светом слепит так, что на Земле…

– Чукотка – это на Земле? – спросил я.

– На Земле, – подтвердил голос. – Ты американец?

– Да, а что?

– Где Аляска, знаешь?

– Примерно.

– Чукотка рядом, через пролив.

– В России, что ли? Погоди, ты русский?

– Да. Женя меня зовут.

– Юджин? – переспросил я.

– Можно и так сказать, – согласился Юджин. – Все равно по нормальному не выговоришь. Ты уже проморгался?

– Вроде да.

– Тогда скачи сюда. Только осторожнее, в трещину не попади. Если почувствуешь, что проваливаешься, сразу включай антиграв. Об энергии не беспокойся, она тут халявная.

– Хорошо, – сказал я. – Поскакал.

Космонавты не врут, при малой силе тяжести кенгуриные прыжки действительно самый удобный способ перемещения. И приноровиться к этому способу совсем не тяжело, пару раз прыгнул и уже кажется, что всю жизнь только так и скакал.

Луч фонаря скользнул вверх-вниз по ледяной поверхности и вдруг куда-то исчез, словно от освещенного овала какими-то волшебными ножницами отрезали половину. Вот под ногами лед, идеально ровный и чистый, как ухоженный каток, а вот сплошная чернота, как будто за этой трещиной кончается мир. Трещиной?!

Я врубил антиграв и подпрыгнул вверх, метров, наверное, на пятьдесят.