Мифриловый крест

Но я уверен, что количество шизофреников на душу населения здесь в сотню, если не в тысячу раз меньше, чем в том Подмосковье, из которого я сюда явился.

Широкомордая и чудовищно некрасивая девка с густо нарумяненными щеками и пустым водянистым взглядом поинтересовалась, не желают ли благородные господа поразвлечься. Аркадий оживился:

– О, это то, что нужно! Веди!

Девица направилась в лабиринт кособоких сараев, которые при ближайшем рассмотрении оказались жилыми домами. Или, скорее, домишками. А еще точнее – халупами.

Девица распахнула дверь одного из сараев, и нашим взорам предстала крохотная комнатушка с печкой-буржуйкой в углу – только не железной, а, кажется, бронзовой – и кучей неясного тряпья посередине. В печке вяло потрескивал какой-то хлам, трубы не было, и, чтобы едкий дым не ел глаза, приходилось сгибаться в три погибели.

– Любку позвать? – спросила девка. – Или я одна управлюсь?

– Управишься, – пообещал Аркадий, захлопнул дверь и явил на свет божий золотой крест.

– Для начала принеси смертную клятву, – сказал Аркадий. – Нет, лучше не смертную – смертью тебя вряд ли напугаешь. Лучше поклянись… Ну, например, так… поклянись, что наших лошадей не сведут до завтрашнего утра, а иначе быть тебе прокаженной.

Баба разинула слюнявый рот, рухнула на колени и заголосила:

– Не губите, святые отцы, пощадите дуру грешную! Как же я за ваших лошадей побожусь, нешто воры меня послушаются?

– Послушаются, – пообещал Аркадий, – потому что вот этот рубль ты передашь кому нужно.

– Клянусь, – обреченно зашептала девица, – что сих лошадей не сведут до утра…

– Включительно, – подсказал Аркадий.

– Включительно, – согласилась девица, – а ежели сведут, быть мне прокаженной.

– Замечательно, – констатировал Аркадий, – а теперь отнеси рубль куда надо и принеси чего-нибудь пожрать.

– На что? – уточнила девица.

– На сдачу. И поживее!

С этими словами Аркадий распахнул дубленку и явил взору несчастной женщины автоматический пистолет Стечкина.

Она вернулась почти через час, в течение которого мы с Аркадием успели соорудить из тряпья что-то вроде лежанки, где можно было более-менее комфортно отдыхать, если отрешиться от царящих здесь запахов. Один раз Аркадий, услышав какое-то оживление на улице, выглянул за дверь и проводил задумчивым взглядом стайку убегающих подростков.