Пламя Деметры

– Но там же тысячи ящеров!

– Сотни тысяч.

– И что?

– А ничего. Официальная позиция братства гласит, что ящеры не люди. Деметра предназначена для людей, а остальные формы жизни могут либо приспособиться, либо исчезнуть с лица планеты. Ящеры напали на людей, значит, они сами виноваты.

– Начнется затяжная война.

– Если энергии хватит, война не станет затяжной.

– Но это же геноцид!

– Любой терраформинг – геноцид. Разница только в том, что в случае терраформинга ящеры вымрут не сразу, а постепенно.

– Наш отдел в этой операции как-то участвует?

– Никак. Теперь наша главная задача – защитить Олимп от террористов.

– Только Олимп?

– Нет, не только Олимп, еще все крупные города. Есть мнение, что наркомафия перейдет к террористическим методам.

– Им больше ничего не остается.

– Они могут сложить оружие, Багров уже объявил амнистию.

– Они об этом знают?

– Откуда? По телевизору это передают, но какой нормальный командир наркомафии позволит своим бойцам смотреть телевизор? Они сдадутся только тогда, когда их верхушка поймет, что сопротивление бесполезно, а к этому времени прольется столько крови, что амнистию придется отменить.

– Но чего они добиваются? Вернуть все обратно? Сделать так, чтобы все вокзалы снова заработали? Так это невозможно!

– Они хотят занять наше место, чтобы вместо Багрова всем рулил Бахтияр, а вместо нас с тобой чтобы работали Аламейн и Мусусимару. И еще они хотят прекратить терраформинг и жить с ящерами в мире и дружбе.

– Зачем?

– Идеология у них такая. Что-то вроде того, что ящеры тоже почти как люди и надо их беречь... Интересно, что они стали бы говорить, если бы захватили власть. Боюсь, в таком случае у них ящеры быстро перестали бы быть друзьями человека. Ладно, что-то мы с тобой отвлеклись, давай лучше вернемся к нашим баранам. Главная задача на сегодняшний день – сделать так, чтобы террористических актов в Олимпе было поменьше.

8

Говорят, от амброзии не бывает похмелья. Может, так оно и есть, но от коньяка похмелье бывает, даже от самого хорошего коньяка. Якадзуно убедился в этом, когда его разбудил истошный вой сирены, а затем увесистый пинок по кровати.