Хоббит, который познал истину

Он поговорил с Красной Шапочкой…

– Как это поговорил? Это был оборотень?

– Да нет же, обычный волк, только сказочный. В сказках все животные разговаривают…

– А шапка?

– Какая шапка?

– Шапка тоже говорящая? Или он говорил с девочкой, а не с шапкой?

– Это девочку так звали – Красная Шапочка. У нее было такое прозвище, потому что она всюду таскала на голове эту шапочку. Так вот, волк с ней поговорил и узнал, куда она идет. Он побежал вперед, пришел к бабушке и съел ее.

– Целиком?

– Целиком.

– Так бабушка, что, одетая в постели спала?

– Ну, не совсем одетая, так, в чепчике, в ночной рубашке.

– А зачем?

– Что зачем?

– Зачем одеваться в специальную одежду, когда ложишься в постель?

– Ну… так принято.

– А как же ты у нас спишь? У тебя же нет специальной одежды для сна. Ты бы сказала, я бы сотворил тебе все, что нужно.

Лора скорчила досадливую гримасу.

– Я сплю голая. А старухи спят в одежде. Понятно?

Я кивнул, хотя далеко не все было мне понятно. Вот, например, как волк ухитрился нацепить на себя бабушкину одежду? Волк же намного меньше человека. Может быть…

– А эта бабушка, она что, хоббит? – спросил я.

– С чего ты взял? – Лора прямо-таки остолбенела.

– Если бабушка хоббит, то волку ее одежда будет как раз по размеру, а если бабушка человек, то одежда будет волку велика.

– Слушай, Хэмфаст! – вспылила Лора.

– Ну почему же? Красная книга – тоже сказка, а в ней все как в жизни.

И в этот момент к нашему столику подошел подавальщик, официант, как это здесь называется. Молодой человек, высокий, стройный и идеально выбритый, он был одет в камзол совершенно сумасшедшего покроя, чудовищно неудобного на вид, я заметил, что в этом мире такие камзолы носят очень многие мужчины. Мода иногда бывает очень странной.

– Что будете заказывать? – спросил официант, и его голос прозвучал как-то неправильно. Не может голос живого человека быть таким звучным и в то же время абсолютно лишенным всяких эмоций. Я насторожился.

– Самое дешевое, что у вас есть. – Ответ Лоры прозвучал резко И даже грубо. На месте официанта я бы обиделся, но он и бровью не повел.

– Это будет стоить четыре доллара на двоих, – сказал он тем же безжизненным голосом.