Ускользающая цель

Наверное, у вас много вопросов после моего рассказа. Прошу, задавайте, что вас интересует?

Вопросов у меня действительно много, но вырывается только один, самый, наверное, естественный:

– Вы действительно думаете, что я смогу это сделать?

– Именно так мы и думаем, – отвечает мужчина с серебристыми от седины длинными волосами, не отрывая от меня проницательного взгляда. – Иначе, как я уже сказал, мы бы к вам не обратились.

Из приемов психологической борьбы знаю, что как только начнешь колебаться, то в ответ тебя начнут немедленно психологически «додавиливать», «дожимать», поэтому – либо «да», либо твердо «нет».

Но, как ни странно, я говорю:

– Мне надо подумать, – уже готовая резко произнести: «Не давите на меня!» – чтобы попытаться сразу пресечь любые попытки подобного давления.

К моему величайшему изумлению слышу ответ:

– Пожалуйста, пожалуйста, мы встретимся завтра в это же время, – говорит мне Роланд Тибальтович. – Это очень серьезное решение, и его действительно нужно хорошо обдумать, и все как можно тщательнее проанализировать.

Очень надеемся, что вы все же пойдете нам навстречу. Решать, разумеется, вам. Согласитесь хотя бы на встречу с нами. Пейте ваш кофе.

– Хорошо, я с вами встречусь, – говорю я в ответ, пожимая плечами как можно более безразличнее.

– Спасибо, – отвечает мой собеседник с коротким изящным кивком головы.

Подношу к губам чашку с кофе, который уже покинула чудо-ложка, и думаю, что кофе уже остыл, но, к моему удивлению, он оказывается горячим, как будто его только что налили.

Что, чашка с подогревом? Или ложка? Или и то, и другое сразу? Впрочем, после того, что я уже увидела и услышала, это – сущие пустяки.

Глава 6

Быстренько допиваю кофе, который кажется мне самым прекрасным кофе на свете, ставлю чашку на блюдце и мысленно собираюсь уйти. Мне надо все это взвесить и обдумать. Роланд Тибальтович, по-видимому, понял мои мысли.

– Ну что ж, благодарю вас от лица Правительства волшебства, чародейства и колдовства Российской Федерации за согласие принять участие в этой встрече, – он встает на ноги, и за ним встают все присутствующие, в том числе, и я.

 – Прошу отнестись со всей серьезностью к его предложению, которое я, только что, вам озвучил.

Еще один изящный жест Роланда Тибальтовича рукой, и вся посуда, и мебель, на которой мы беседовали и пили кофе, исчезает совершенно бесшумно и бесследно, что меня, подмечаю я, уже не особенно удивляет.