Занимательная механика

– Рассказывал, – саркастически повторил Очкарик. – Что он ей рассказывал?

И поймал себя на мысли, что тема разговора его задела. Сильно задела. Обычная невозмутимость отступила, и Федор говорил весьма резко, не скрывая эмоций. Впрочем, открывать душу Маме Вале Волков не стеснялся.

– Есть люди, которые пишут исторические романы, опираясь на архивные материалы и свидетельства современников, – напомнила Валентина Сергеевна. – Обычная практика.

– При этом они вносят что-то свое.

– Писательский вымысел.

– Поэтому большее доверие у меня вызывают хроники и мемуары, – отрезал Очкарик.

Правда, не уточнил, что, бросив исторические романы, на упомянутые хроники и мемуары не перешел – времени на чтение у Волкова не оставалось.

– А вот у меня мемуары не вызывают доверия, – задумчиво произнесла Валентина Сергеевна. – В них все приукрашено. Человек слаб, ему хочется показать себя лучше, чем он есть на самом деле. Я как-то читала воспоминания одного бизнесмена… – Быстрый взгляд на Федора, тот кивнул – понял, о ком говорит старушка.

– Есть такое дело, – согласился Очкарик. – Но в мемуарах – дух эпохи. Автор может приукрашать себя сколько угодно, но дух этот вытравить не в силах. И суть свою он не изменит: думать не так, как привык, не сможет, и за глянцевыми буковками все равно просветится настоящее… Лицо или рыло, в разных случаях по-разному, но просветится. – Волков помолчал. – Если бы роман написал сам Турдон, это одно.

– Могла бы просто поговорить с тобой?

– Со мной или с Петровичем. Или с Левой.

– И ты бы все мне рассказал?

– Вы ведь знаете, что я вас никогда не обманывал.

– Верно, не обманывал, – кивнула Мама Валя. – Просто иногда ты отказываешься отвечать на вопросы.

Очкарик молча развел руками, всем своим видом показывая, что следует думать, какие вопросы можно задавать, а какие – нет.

– Впрочем, не буду скрывать: ты прав, я не ждала от этой книги многого.

– Взгляд этой девицы? – удивился Федор.

– Она имеет право на свою точку зрения, – отрезала Валентина Сергеевна. – Она постаралась ее высказать, и мне было интересно узнать, что «эта девица» думает о моих детях.

Шесть лет назад умер отец Левы, из всех родителей осталась только Мама Валя, и иногда она обо всех друзьях говорила как о своих детях.