Праймашина

 – Но…

– Никаких «но»! – перебил помощника гридийский владетель. – Никаких! Гридвальд бурлит! Идут разговоры, что преступность растет, и скоро добропорядочным людям нельзя будет выйти из дому. У нас большой город, но лиходеев мы всегда держали в узде. Всегда! Все знают, что Гридвальд – оплот спокойствия, и за это купцы нас любят. А что теперь? Стражник погиб. Мой сын рисковал жизнью! Я потерял Героиню!

Гридийский владетель был человеком спокойным до флегматичности, но сейчас, выговаривая ментору, лорд Датос не смог удержаться и дал волю эмоциям – в конце концов, речь шла о его сыне и его столице! А чтобы смысл слов дошел до Ханса как можно лучше, лорд не забывал периодически взмахивать сжатой в кулак рукой.

– Какое отношение имеют к вашему неудовольствию посланцы леди Кобрин?

– Они загнали сюда преступника.

– Лашар и Герои преследовали Стеклодува от самого Кобурга, – дипломатично произнес Ханс.

– Не знаю, – отрезал гридийский владетель.

– В борьбе с преступниками лорды действуют сообща, ибо так хочет император.

Возникла коротенькая пауза, после которой Датос обронил необходимое добавление:

– Да продлится его правление вечно.

– Да продлится его правление вечно, – поддержал верноподданное замечание ментор.

Датос медленно прошелся по кабинету, обставленному тяжелой мебелью, остановился у стеллажа и вздохнул:

– Да, он так хочет.

– Император Пауль заботится обо всех доктах, и лордах, и Героях, и простолюдинах, – продолжил Ханс. – Только единство гарантирует крепость государства.

– И мы должны служить ему, потому что он такой.

– Во имя империи.

– Во имя империи.

Датос тяжело посмотрел на Ханса, тот ответил открытым взглядом.

Друг?

Да, возможно. Но некоторые вещи для него важнее дружбы.

Институт менторов возник после начала широкого применения прайма, когда император Ферраут понял, какую силу начинают обретать его вассалы, и озаботился созданием дополнительных средств контроля за ними.