Праймашина

Карлос видит только то, что вы бессмертны, что вы воскресаете после того, как пали в бою, а потому воспринимает происходящее без должного уважения. Прежде чем встречать возвращающихся, он должен уразуметь, через что вы проходите.

– Каким образом? – не поняла ошарашенная Егоза.

«Карлос должен умереть?»

– Он должен чуточку повзрослеть. – Датос вновь улыбнулся и погладил девушку по щеке. – Он мог тебя обидеть, Шахмана. Не нарочно, разумеется, а потому что еще не готов заниматься столь сложным делом, как встреча воскресших Героев.

«Да, наверное, так оно и есть».

Настоящие лорды чувствуют своих Героев как чувствуют отцы – детей. И детей своих чувствуют, потому что отцы. И следят за тем, чтобы в семье царил мир.

– Вы хороший человек, лорд Грид, – прошептала Егоза.

– Карлос тоже хороший, но он еще молод. И когда я уйду…

– Лорд, прошу вас…

– Не перебивай! – жестко приказал Датос. Помолчал и продолжил: – Так вот, когда я уйду, у Карлоса останетесь только вы.

– И еще ментор.

– Нет, – качнул головой лорд. – Тебе, Самострелу, Ржавому Усу и Урагану я доверяю гораздо больше.

– Потому что у вас наши каталисты?

– Потому что мы накрепко связаны, Шахмана. Потому что мы вместе.

* * *

– Тихо!

– Что-то услышал? – тут же осведомился Безухий.

– Не знаю, – шепотом отозвался Одноглазый.

– Тогда почему тихо?

– Потому что я, возможно, что-то слышал.

– Слышал или нет?

– Не знаю.

Безухий покачал головой:

– Мама не зря говорила, что ты идиот.

– А о тебе ей и сказать-то было нечего.

– Меня она любила, одноглазая ты скотина.

– Меня больше.

– Меня.

– Меня!

– Меня!!

Ругаться братья могли долго – сорок лет жили они бок о бок и надоели друг другу до смерти, – а потому Безухий подавил гордость и перевел разговор в деловое русло:

– Может, все-таки скажешь, что слышал?

– В том-то и дело, что не знаю, – поморщился Одноглазый. – Шорох – не шорох… Сразу не поймешь.

– Где слышал? Справа или слева?

– Сразу не скажешь.

А вопрос, меж тем, стоял серьезный.

Караван братьев Черепвата – четыре большие кибитки и два десятка всадников, остановился у Бесшабашной Развилки, на знаменитом среди всех контрабандистов перекрестке. Тропа, уходящая налево, вилась через печально известный лес Девяти Дятлов, в который, как шутили бесшабашные остряки, даже Герои заглядывали только в сопровождении телохранителей.