Праймашина

А потом лорд понял, что собственных его заслуг в воскрешении Героев нет. Все делал прайм, Индуктор лишь помогал ему, а он, Датос, был жалким придатком. Вычеркни из уравнения Индуктор и самого лорда, прайм все равно вернет Героя. Пусть много медленнее, но вернет. Вот и получалось, что прайм, эта странная, появившаяся после Катаклизма субстанция, был во главе всего, а не он, не лорд.

– Но ты все равно воскрешаешь только Героев, – пробормотал Датос, продолжая свой старый, бессмысленный, но важный для него спор с могущественным источником необыкновенного.

 – Вернуть простого человека ты не в силах.

И вновь – в который уже раз – поймал себя на мысли, что это единственное, чего прайм не может.

Шаг следующий – подача смеси. Позади Индуктора были установлены четыре бака, наполненные различными составами прайма. Особо точные краны с тремя рукоятями каждый – основная, для «широкой» и «тонкой» подачи – позволяли лорду запускать внутрь «цветка» ровно столько прайма, сколько показали расчеты с точностью до грана.

Именно в этот момент начинался собственно процесс оживления, строительство нового человека по старым чертежам, воскрешение убитого Героя.

– Ты меня еще не слышишь, Егоза, но все равно: добро пожаловать, – негромко произнес лорд и повернул главный вентиль красного бака.

Гудение усилилось, а вырывающееся из щелей сияние быстро приобрело алый цвет. Согласно расчетам первая фаза – красная – должна продлиться пять с половиной минут…

Марево. Или туман? Или разноцветные облака мелькают перед глазами с калейдоскопической скоростью?

Что я вижу?

Облака?

Почему облака? Разве я умею летать?

Нет, я не умею летать.

Не научилась. И потому мне недоступно небо, недоступна высота птичьего полета, а облака не спускаются к земле и не могут мелькать передо мной с калейдоскопической скоростью.

Облака – дети неба, а значит, я вижу марево. Или туман, в невесомых капельках которого прячется невиданная сила.

Что есть сила?

Сила – это я? Или туман дает мне силу? Что за туман? Он чужой или он – это я? Я – туман? Зачем я вообще об этом думаю? Что заставляет меня думать о том, откуда взялся туман? Или марево? Ведь их не было.

Они появились только что, когда я открыла глаза, которых у меня еще нет.

Я – есть туман, а туман есть прайм.

Прайм.

Слово пришло ниоткуда. Оно просто возникло, во всей своей полноте и объяснило все на свете. Туман есть прайм, марево есть прайм, разноцветные облака есть прайм, и я есть прайм.