Сверхновый Иерусалим

– Предварительный анализ пояса – стандарт.

– Жаль.

– Согласен. – Теперь Кан переключился на крупные объекты. – Здесь три газовых гиганта.

– Не многовато для столь малой системы?

– Так уж получилось.

– Гигантов везде полно, – зевнул Адиль.

– Луны у них есть? – осведомился Дженкинс.

– Пока вижу с десяток, но мелкие. Остальные, видимо, прячутся за планетами.

– Будем надеяться.

Еще один возможный выигрыш – обнаружение у газовых гигантов больших лун, желательно с водой. На них добывающие компании любили устраивать базы, и стоимость системы серьезно увеличивалась.

Но пока, к сожалению, Сол ничего подходящего не обнаружил.

– Мы до сих пор не договорились, как назовем звезду, – взял слово Адиль. – Я предлагаю Зухрой, в честь моей мамы.

– Зухра уже есть, – машинально ответил Денни.

– В честь моей мамы – нет.

– Реестр не пропустит, – объяснил капитан. – Ты ведь не хочешь назвать ее Зухрой II?

Удар достиг цели.

– Не хочу, – подтвердил механик.

 – Моя мама неповторима.

– Так я и думал.

– Давайте назовем «Кофейней»? – хихикнул Кан.

– Почему?

– По абсолютному времени сейчас утро, пора пить кофе.

– Кэп, «Кофейня» в реестре есть? – оживился Дауд.

– Не уверен, – не стал врать Дженкинс. – Но вряд ли робот пропустит такое название.

– А мы скажем, что это псевдоним Сола, под которым он известен в обитаемой части Вселенной.

– А нас не засмеют?

– Разве что Сола…

– Шампанское на борту есть? – неожиданно громко спросил толстяк.

– Что? – не понял Денни.

– Какое? – переспросил Адиль.

А в следующий миг Дженкинс вспомнил, по каким случаям принято пить знаменитое игристое вино, и тихо-тихо поинтересовался:

– Что ты увидел?

– Парни, – срывающимся голосом произнес Сол. – Парни, кажется… Кажется…

– Чтоб мне дюзу вывернуло, – прошептал капитан, разглядев на своем экране четвертую от звезды планету. – Не может быть!

С открытием гиперов Галактика стала ближе… Нет! Галактика стала настоящим домом – огромным, неизведанным, но доступным, – и люди азартно бросились осваивать его комнаты.

Открывали систему за системой, звезду за звездой, торопились так, будто бесконечная Вселенная вот-вот закончится, будто четыреста миллиардов светил Млечного Пути можно облететь за неделю.

Люди всерьез увлеклись новой игрушкой.

Солнечная система превратилась в одну большую космическую верфь, на которой собирали звездолеты.