Скопление неприятностей

– Мне кажется, я вас понимаю… э-э… капитан, поскольку нахожусь точно в такой же ситуации, – задумчиво ответил Мерса. – Никто, вы уж мне поверьте, не замечает, как трудна моя… э-э… работа. Считается, что мы целыми днями бездельничаем в лабораториях, потом «быстренько создаем нужные смеси» и вновь возвращаемся к безделью. Никто не задумывается над тем…

Сначала Дюкри слушал алхимика внимательно, но через пару минут понял, что либо Мерса соскучился по живому общению, либо решил над ним поиздеваться, не пришел к однозначному выводу и свернул разговор:

– Если появится Галилей – скажите, что я жду его на мостике.

– Да, капитан, – кивнул Энди, возвращаясь к книге. – Будет неловко отправиться на… э-э… другую планету без астролога.

– На борту есть второй астролог, – язвительно напомнил Дюкри.

– Но ведь нам нужен именно наш, – отозвался Мерса, не отрывая взгляд от страниц: – Если мы где-нибудь забудем Галилея, мессер будет… э-э… весьма недоволен.

Об этом Уран знал и без алхимика.

Но понятия не имел, куда мог подеваться Квадрига. В каюте его не было, астринг оказался заперт, никто из цепарей Галилея не видел. Или врал, что не видел, потому что, когда встревоженный Дюкри вернулся на капитанский мостик, он застал астролога играющим в кости с рулевым и радистом, а просочиться через весь цеппель незамеченным Квадрига не мог при всем желании.

– Галилей!

– Капитан, – приятно улыбнулся астролог, придвигая к себе бутылку бедовки, чтобы показать, что пьет только он.

Дюкри перевел взгляд на рулевого.

– Мы сказали вашему астрологу идти в каюту вашего алхимика, но он решил задержаться.

– В данном случае «он» – это я, – зачем-то уточнил Квадрига.

– Это я понимаю, – отрезал Уран.

– Я сказал для себя, – не стал скрывать астролог. – Я должен четко понимать происходящее.

И хлебнул бедовки из горлышка.

– Почему вы не сообщили о появлении астролога? – сухо осведомился Дюкри.

– Вы не приказывали, – развел руками рулевой.

Радист кивнул, подтверждая слова товарища, а Галилей закрыл бутылку и снова улыбнулся.

Галилею Квадриге, бортовому астрологу «Пытливого амуша», а сейчас временно бортовому астрологу «Счастливого цехина», было лет тридцать пять, но выглядел он значительно моложе, почти юношей. Правда, немного болезненным юношей, на что намекали слишком бледная кожа и лихорадочный блеск, изредка появляющийся в больших темно-серых глазах.