Пандемия. Аркада. Эпизод второй

Философия должна была связать все направления в единую сеть, выражаясь современным языком, заставить их обогащать друг друга, а главное – должна была определять направление движения общества. И какое-то время философия работала так, как задумывалось.

– Видимо, потому что система была маленькой? – предположил Митчелл, чем вызвал одобрительный взгляд А2.

– Спасибо за замечание, Арнольд, оно показало, что ты меня слушаешь.

– Естественно, я тебя слушаю.

– Иногда ты делаешь вид.

– Тебя я слушаю всегда.

– В любом случае, мне приятно, Арнольд, – не стал скрывать А2. Однако он так хорошо управлял своими эмоциями, что никто не мог догадаться, когда А2 лжет, а когда искренен. – В чем-то ты прав: наука эллинов не отличалась гигантскими размерами, благодаря чему философы и справлялись со своими обязанностями, но по мере усложнения системы оставалось все меньше людей, способных понять и обдумать достижения разных наук, а главное – связать их между собой. Философы погрузились в дебри абстрактных рассуждений, занялись исключительно социумом, по глупости решив, что исследование общества настолько просто, что поддастся их замусоренным мозгам, и в итоге мы имеем сборище кривляющихся политтехнологов, которые называют друг друга умниками и не способны делать то, ради чего эллины придумали науку наук.

– И ты решил взвалить на себя их ношу?

– Он взвалил на себя их ношу, – пробурчал Паркер, довольный тем, что его друг наконец-то докурил, бросил самокрутку в бокал с шампанским и перестал выдыхать в его сторону дым.

– А кто еще, Арнольд? – рассмеялся А2. – Ты знаешь среди наших современников кого-нибудь, кто не только способен решить эту задачу, но хотя бы в состоянии поставить ее перед собой?

– Нет, – поразмыслив, ответил Митчелл. – Только у тебя хватит на это безумия.

– Вот именно.

– Я тебе не льщу.

– Знаю.

Александр Адам Феллер, которого за глаза все называли А2, а в лицо – только избранные друзья, предпочитал свободную одежду, но в отличие от Скотта, который влезал в джинсы и водолазку лишь для выступлений и фотосессий, не выглядел в ней скованным, носил с изяществом человека, способного с легкостью поменять джинсы на классический костюм.