Последний адмирал Заграты

Левый циферблат хронометра был постоянным и показывал принятое на борту время Герметикона. А правый на цеппелях делали сменным, потому что далеко не в каждом мире сутки длились двадцать четыре часа. Дорофеев аккуратно вынул механизм, положил его в выдвижной ящик, отыскал нужный, на циферблате которого было отмечено двадцать шесть делений, и вставил в хронометр.

– Местное время шесть тридцать утра, – доложил поднявшийся на мостик радист.

– Благодарю. – Капитан подкрутил стрелки. – Что еще?

– Нам выделена пятнадцатая мачта.

– Рулевой?

– Я вижу, синьор капитан.

Дорофеев вернулся к своему креслу и взялся за переговорную трубу:

– Машинное отделение! Малый вперед! Палубной команде обеспечить швартовку!

– И велите кому-нибудь отыскать Теодора, – проворчал Помпилио. – Мне нужен кофе.

Капитан переключился на офицерскую палубу:

– Валентин, немедленно поднимитесь на мостик.

После чего, воспользовавшись тем, что стоял спиной к владельцу «Амуша», улыбнулся.

Пусть Заграта и считалась провинциальной, но сферопорт на двадцать мачт, пять из которых построены за прошлый год, – это серьезно. К тому же заложены еще пять мачт, а значит, мир уверенно развивается, собираясь стать большим и богатым. Мир идет вперед.

Или шел вперед, потому что одиннадцать из восемнадцати стоящих на приколе цеппелей были пассерами, и к некоторым из них тянулись цепочки нагруженных багажом людей.

– Беженцы, – произнес Дорофеев, поднеся к глазам бинокль.

– В этом театре только что был голод, а теперь намечается гражданская война, – неожиданно серьезно отозвался Помпилио. – Ничего удивительного, что зрители торопятся покинуть партер.

Похоже, что достраивать заложенные причалы будут не скоро.

Тем временем рулевой аккуратно подвел «Амуш» к мачте, опустив цеппель на минимально возможную высоту. Палубные сбросили тросы, которые подхватила наземная команда, и Дорофеев приказал:

– Стоп машина!

Громкий лязг, с которым сработали носовые захваты, на капитанском мостике не услышали, а сам процесс не увидели, поскольку верхушка мачты располагалась выше гондолы.

– Швартовка завершена, – доложили палубные.

Двухсотметровая сигара «Амуша» величественно покачивалась у металлической конструкции, флаг на которой местные сменили на синий.

– Вот теперь мы точно на Заграте, мессер, – доложил Базза. – Рейс окончен.