Продавцы невозможного

Сорок Два хмыкнул, провел рукой по бритой голове, и в его взгляде мелькнуло… разочарование? Да, именно разочарование. Сорок Два понял, какая пропасть отделила его от тех, кого он все еще называл братьями.

– Ты даешь новое, но ты торопишься, – негромко продолжил Двадцать Пять. – Ты забыл, что мы тоже работаем над становлением Эпохи Цифры. Ты забыл, что победу может принести не только лихая атака. Мир сложен, а потому необходимо договариваться. Год назад книгу Поэтессы разрешили в Исламском Союзе…

– Под моим давлением!

– Нет, – скривился Шестьдесят Девять.

 – Ты едва все не испортил.

– Книгу разрешили потому, что верхолазы поняли: нет ничего страшного в том, чтобы машинист читал Поэтессу, – улыбнулся Двадцать Пять. – И еще они поняли, что все машинисты читали Поэтессу.

– Верхолазы не дураки, они понимают, что Эпоха Цифры уже настала и сопротивляться бесполезно, – добавил Шестьдесят Девять.

– Но они по-прежнему верхолазы.

– А разве смена эпохи всегда сопровождается революцией? – удивленно поднял брови Девяносто Один.

– Нет, – прищурился Сорок Два. – Если оставить у власти верхолазов, все пройдет тихо.

– Вот видишь.

– Только новая эпоха не наступит.

Девяносто Один вздохнул.

– Почему ты не можешь смириться с тем, что война закончилась? – поинтересовался Двадцать Пять.

– Потому что она еще не начиналась.

– Брат наш Сорок Два не понял, что Поэтесса дала не путь, но направление, – громко произнес Восемьдесят Три. – Он следует букве…

– Хватит нести чушь! – рявкнул Шестьдесят Девять и тяжело посмотрел на Сорок Два.

 – Мы хотим сказать, что террористические методы нас задолбали. Пора, черт бы тебя побрал, повзрослеть!

Тринадцать кивнул, подтверждая слова Шестьдесят Девять, однако внимательный наблюдатель смог бы разглядеть в глазах американца беспокойство: тридцать секунд назад Тринадцать отправил приказ на захват несговорчивого Сорок Два, однако врываться в конференц-зал бойцы почему-то не торопились.

Автомат честно предупредил почтенную публику, что собирается свихнуться.

Для начала шумно рыгнул, наполнив комнату запахом кофе, затем из его пуза донесся металлический лязг, с утробным рычанием изверглась стопка пластиковых стаканчиков, и только после этого, завладев, подобно хорошему актеру, вниманием присутствующих, кофейное устройство разродилось мощным потоком горячей воды.

Почтенная публика среагировала на происходящее со здоровым солдафонским юмором.