Мистерия мести

Какая только мразь им разрешение на неё выдает?

– Евгений Стальевич…

Старик удивлённо посмотрел на меня, понял, что перегнул палку, поправил очки и развёл руками:

– Извини, Юра, увлёкся. Просто в моё время они знали своё место, а теперь оборзели от безнаказанности. А безнаказанность для тупых и злобных тварей хуже наркотика, поскольку примитивные мозги понимают только две позиции: «можно» и «нельзя», и если «можно», то начинается полный беспредел.

Правильные, но жёсткие слова не укладывались в моём сознании с образом добродушного старика, поэтому я поспешил мягко оборвать неожиданный монолог:

– Как вы отбились?

– Полицейский патруль помог.

Мне стало совсем стыдно.

– Так эти щенки отмороженные даже на полицейских напали!

«Рыжий»! Я вспомнил примчавшегося к нам на помощь «лаборанта». Вспомнил настолько ярко, что не удержался:

– И тот парень не погиб?

– Какой парень? – искренне изумился Стальевич.

Вранья я не почувствовал и уточнил уже без всякой надежды:

– Рыжий.

– Не было там никакого рыжего.

Стыдобища…

Я мужественно удержал в себе желание провалиться сквозь землю и осведомился:

– Почему меня не забрали в больницу?

– Ты бы этого хотел?

Проснуться в окружении незнакомых людей без одежды и документов? Потом пытаться сбежать или умолять отпустить? Тратить время?

Я потрогал свою многострадальную голову и ответил честно:

– Нет, не хотел бы.

– Вот и я так подумал, – кивнул Стальевич. – Поэтому попросил полицейских притащить тебя сюда и остался на ночь.

Но почему остался именно ты? Я, конечно, понимал, что не проявил во время ночного сражения ни одного из своих многочисленных положительных качеств – ни героизма, ни мужественности, ни даже стойкости, – но всё же надеялся встретить у постели прелестную женщину, а не дряхлого старца.

– Где Мира?

– Уладила всё с полицией и уехала.

Действительно, что ей тут делать? Рядом с таким олухом, как я? Ни любимую защитить не смог, ни старичка с собачкой. Неудачник! Я понял, что на моих глазах вот-вот выступят слёзы.

«Мира! Прости меня!»

– Хорошая она девушка, – негромко произнёс Стальевич.

И я едва не разрыдался.

– Замечательная.

«Нужно ей позвонить! Прямо сейчас! Попросить прощения и договориться о встрече!» Я стал озираться в поисках телефона.

– Давно её знаешь?

– Два дня.