Пандемия. Аркада. Эпизод первый

А2 еще раз огляделся, словно проверяя, не заснул ли он во время разговора, после чего демонстративно ущипнул себя за руку – Морган сопроводил жест вежливой улыбкой, – и спросил:

– Перефразирую вопрос: это настолько важно, что кто-то на меня донес?

– Когда подобное случается единожды или в течение длительного промежутка времени, это действительно не важно, – объяснил врач. – Однако вы назвали себя «она» три раза в течение пяти лет, и система обратила на несоответствие внимание. И не только система.

– Подождите, подождите… – А2 судорожно потер виски. – Объясните… я искренне не понимаю… Как это связано и почему именно вы…

– Как я уже сказал, достижение счастья – одна из важнейших целей современного общества, – в голосе Каплан послышались довольные нотки, ему явно нравилось видеть растерянность Алекса. – Все должны быть счастливы.

– Я вполне счастлив, я всегда улыбаюсь…

– Сейчас мы говорим не о funny, а о серьезных проблемах.

– Я в порядке! Я…

Морган остановил возгласы несчастного легким взмахом руки и сообщил:

– Есть веские основания считать, что у вас нарушена система самоидентификации.

– Не понял.

– В глубине души вы не уверены в своей гендерной принадлежности, – объяснил доктор.

– Я убеждаюсь в ней всякий раз, когда подхожу к писсуару, – пробормотал А2. – Или когда бреюсь по утрам.

– Это внешние проявления, господин Аккерман, а институт несет перед обществом ответственность за ваше психологическое здоровье.

– С моим психологическим здоровьем все в порядке.

– Мы не уверены.

– Из-за того, что однажды я оговорился?

– Однажды? – поднял брови Каплан. – Три раза в течение пяти лет?! Это не «однажды», доктор Аккерман.

– Вы сейчас серьезно?

– Внутри вас живет девочка, которую вы жестоко подавляете, – отчеканил Морган. – И мы обязаны ее спасти!

Время молча проносилось мимо, а вот жизнь, похоже, готовилась совершить потрясающий и совершенно неожиданный кульбит.

– Кого спасти? – мяукнул А2.

– Маленькую девочку, которая живет внутри вас, – объяснил Морган. – Возможно, речь идет о неродившейся сестре.

– У меня никогда не было сестры!

– Об этом я и говорю, доктор Аккерман: бедная девочка не родилась, но застряла в вашем сознании и тридцать шесть лет испытывала жесточайший психологический прессинг. Вы заставляли ее быть мужчиной.