Отражение

Проснуться, посмеяться и с удовольствием посмотреть, как верный дворецкий ставит на тумбочку поднос с апельсиновым соком, ароматным кофе и теплыми, хрустящими круассанами…

«Да плевать на круассаны! Я готов проснуться в полицейском участке: избитым, отравленным алкоголем, в порванном костюме, в компании бродяг, воров и проституток, опозоренным, но… Но находящимся в реальном, в понятном мире, в котором известно, что нужно делать, и нет места магии. Я согласен очнуться в больнице! Под капельницей! В реанимации после передозировки! Еле живым! – Кирилл с ненавистью посмотрел на аккуратно заправленное белье.

Кажется, он кричал… Прокричал последние фразы, пнул ногой спинку кровати, перевернул кресло, разбросал подушки, но добился лишь того, что слегка успокоился, сбросив напряжение на мебель.

Перевел дыхание. Огляделся и улыбнулся, увидев окна, идущие вдоль всей дальней стены. Они были плотно зашторены, но снизу пробивался свет, показывающий, что, пока Кирилл путешествовал по подвалу, глухая ночь сменилась ясным утром.

«И я смогу узнать, где нахожусь!»

Портьеры оказались такими же окаменевшими, как в гостиной, не распахивались, но когда Кириллу удалось продраться сквозь них, он увидел город. Видимо, одну из его центральных улиц. Летнюю, только что умытую холодной водой, свежую, с широкими тротуарами и стоящими на светофоре машинами. Нет, не улицу – бульвар. Посреди него тянулся утопающий в зелени сквер, в начале которого виднелся памятник: мужчина с гитарой за спиной.

В сквере люди, по тротуару идут люди. Их немного, поскольку время раннее, но они есть. Одеты по-летнему, потому что на улице тепло, слушают музыку, или разговаривают со спутниками, или просто идут, сосредоточенно глядя перед собой или обдумывая предстоящий рабочий день. Они живут свой жизнью, и им нет никакого дела до человека, стоящего в окне второго этажа.

Они не видят человека, стоящего в окне второго этажа.

Изо всех сил пытающегося привлечь их внимание.

Кирилл кричал, размахивал руками и стучал по стеклу. Разгоряченный и раздосадованный, он ухитрился сорвать штору, едва увернувшись от рухнувшего следом карниза, схватил кресло, разбежался, ударил им в окно, но… С тем же результатом, что и в гостиной – только руки отбил.

А никто снаружи не увидел и не услышал несчастного пленника.

«Кокон», – вспомнил Кирилл слова лакея. – Это «Кокон».